— Неженка, – вырвалось у меня быстрее, чем успела закрыть рот, чтобы не «обижать» жену Свята. Однако со стороны кресла раздался короткий смешок, привлёкший моё внимание. Святозар чуть улыбался, да и лицо у него немного оживилось. Сейчас в нём проявились оттенки «моего» Свята, которого знала долгие года. Чуть лукавый взгляд пронзительных глаз, лёгкая улыбка и расслабленное тело – вот он, тот самый человек, которого я знала. Живой, чудной и интересующийся творчеством.
Перечитав всё ещё раз и занеся характеристику в свой файл на ноутбуке, я вернулась к наброску. Сочетание цветов и камей не стоило менять. Разве что хотелось вставить какую-нибудь явную отсылку на кисейную барышню, сделать какое-нибудь тонкое кружено и оплести им какой-нибудь очень хрупкий камень.
С наброском на А4 я перешла к рабочему чертёжному столу в основную мастерскую, где, включив весь свет и достав предметы для раскраски, начала подбор цветов.
Сначала определиться с диапазоном цветов, потом – с интенсивностью, а потом – с глубиной цвета.
Мою шею опалило приятное дыхание Князя, и спиной я ощутила его крепкую грудь.
— Откуда у тебя шрам? – он мягко провёл по моему предплечью и коснулся белой полоски шрама на запястье.
— Порезалась в джунглях.
Мне хотелось запомнить это трепетное чувство, впитать его в себя, остановить мгновение, чтобы оно длилось дольше, только чтобы Князь не отходил. А он словно слышал мои немые просьбы, аккуратно накрыл мою ладонь своей и чуть сжал. Мягко-мягко, так, чтобы не поранить.
— Друзья так не делают, – слабым голосом напомнила я, чувствуя дрожь в теле, в сердце, в душе. Друзья не касаются с томительной и тягучей нежностью, не ласкают кожу теплом, не стоят так близко, что можно услышать сердцебиение.
— Святозар! – голос Богданы был слышен даже через дверь. – Подойди в кабинет!
И наше очарование, одно на двоих, спало. То тепло, что было в движениях и касаниях Святозара, будто бы испарилось, исчезло. Вместо «моего» Свята вновь появился чужой: жёсткий, каменный и серьёзный.
Выпрямившись, Князь вышел из мастерской, оставляя меня наедине со своими мыслями и ощущениями. И единственным вопросом: и что это было?
Моё сердце билось медленно и сильно. Удар за ударом оно отдавалось своими глухими ударами по всему телу крепкими волнами.
Минута. Двери. Три.
Неважно, но я смогла выдохнуть и, наклонившись к столу, опереться об него локтями. Пальцы запутались в волосах. Тягучая пустота заполнила душу до самых краёв.
Глухо. Странно. Непонятно. И немой вопрос: «Что это было?» – зачем говорить о дружбе, а потом нарушать границы дозволенного, переходя туда, где дружба становиться любовью.
Я нервно хихикнула и встала из-за стола. В комнате всё ещё чувствовался аромат парфюма Князя: тонкий, лёгкий, обволакивающий. Именно тот, что умиротворял сознание, стоило ощутить его. Тот самый запах, уловив который я знала, что буду в безопасности. А что сейчас? Это запах невыясненных отношений, неясных позиций и тягучего тумана смутного будущего. И кожа всё ещё хранила тепло Святозара.
За дверью послышались голоса Богданы и явно знакомого, но забытого, мужчины. Притягательный, бархатный и обволакивающий.
Звонкий смех Кальдары, а потом – басистый и основательный – мужской.
Что же это?
Я его слышала. И общалась с его обладателем. А запах у него интересный: полей, пшена и пачули. Наверное, так бы пахла свободой, будь у неё свой аромат. Глаза у этого мужчины были чёрные, пронзительные и горячие, в них отражалась страсть и огонь.
— Шандор? – спросила я у самой себя и прислушалась.
Да, это был он. Память, как по запросу, подкинула мне воспоминаний о том, как двигается брат Богданы: как хищник, бесшумно и легко, перетекая движением в движение. Даже когда он сидел неподвижно, его тело продолжало невидимые движения, словно Шандор был языком пламени. Манящим и горячим.
Он просил сделать ему кольцо с огненным опалом и аметрином, и подвеску в виде солнца из солнечника. Говорил, что это были бы его талисманы от невзгод. И говорил так уверенно и тепло, что внушал спокойствие.
Я села на стол, всматриваясь в набросок, оставшийся на чертёжной парте. Издалека мне не очень нравилось то, что получилось, но стоило сначала закончить чертёж, а потом рассматривать, что же в нём не так. Может, стоило поменять камни, сменить форму дельфиниума, сделать её более «обвивающей» адуляр, или же наоборот сделать иную форму лунного камня.
В дверь постучали. Моя мастерская начинает походить на проходной двор.
Вдох-выдох, чтобы не послать к чертям нарушителя спокойствия, даже если это Святозар.
Встав со стола, я подошла к двери и открыла её. Однако вместо человеческого лица на меня смотрел букет полевых цветов с ромашками, ирисами, хризантемами, гипсофилами и солидаго. Именно такие, какие мне и нравились.