Вот только где-то в глубине души мне хотелось оказаться в кругу своей семьи, с родителями, со... Святом. Как было раньше. Только осколки прошлого так и оставались прошлым, людей не вернуть. Даже со временем, когда боль потери утихает, остаётся чувство светлой грусти в душе, куда можно обратиться за воспоминаниями о тепле.
Выудив из кармана куртки телефон, я с улыбкой посмотрела на портрет родителей на заставке. Их улыбчивые лица предавали уверенности в том, что всё идёт правильно. Каждый мой шаг – это лучшее решение в данной ситуации, иначе бы его не было.
Раздался тихий стук в дверь. Три раза, пауза и два. Это был Святозар. Он использовал шифр, придуманный нами ещё в студенчестве, чтобы не открыть дверь не тем людям.
— Входи.
Князь вошёл в комнату, неся в руках небольшой поднос с выставленными на нём тарелками.
— Сидеть в одиночестве не значит голодать, – постарался сказать он с лёгкостью в голосе, вот только ощущалась тяжесть. Поставив поднос на стол, архитектор вернулся к двери, но обернулся, смотря на меня.
— Спасибо, Свят, – я кивнула и отложила телефон, посмотрев на собеседника. – Что-то ещё?
— Не хочешь говорить с Баро? – он прикрыл за собой дверь.
— Нет, мне не о чем с ним говорить, а плясать на остатках моей гордости не стоит, ты с Богданой уже это сделали прекрасно.
Он тяжело вздохну, опустил голову, а потом, подняв, улыбнулся. Под малахитовыми глазами залегли тёмные круги, которые отчётливо показывали то, что Князев спит мало и плохо.
— Почему с тобой стало так сложно? Раньше ты была сговорчивей, – он сказал это с сочувствием в голосе и с некоторым сожалением.
— Выросла, Святозар. Потому что появились личные границы, и я не боюсь обидеть сильных мира сего. А раньше боялась, – я пожала плечами, с напряжением наблюдая, как Свят начал подходить ко мне.
— Тогда почему ты согласилась на контакт, раз я пляшу на твоих костях? – Князь остановился около меня.
— Чтобы проверить, что больше не люблю тебя, – мне нужны были силы, чтобы не отвести взгляд от глаз Князева. Он приблизился максимально близко и наклонился, всматриваясь в моё лицо. – А ты зачем послал за мной людей?
Архитектор молчал, изучая меня.
— Проверить, насколько я перестал быть зависим от тебя, – наконец-таки выдохнул он.
— И как? Отказался от зависимости? – я усмехнулась, хотя хотелось плакать от нахлынувших чувств.
Теплый и родной парфюм щекотал нос. Возникало желание обнять предателя и не отпускать, рассказать всё, что было на душе. Поведать о том, как проходили эти семь лет, ставшие перевалочным пунктом в моей жизни.
— А ты перестала любить? – рука Святозара коснулась моей, вызывая приятную дрожь, прошедшую по телу.
Я оставила его вопрос без ответа, отвечая на касание. Наши пальцы едва переплелись, когда в одно мягкое движение вытянула ладонь и скрестила руки на груди:
— Тебя жена ждёт. А я, как подруга, просто обязана напомнить тебе о том, что Богдана будет переживать о том, что ты слишком много общаешься с причиной своей зависимости. Ей же так плохо от того, что ты напоминаешь ей о страшных моментах твоей зависимости.
Сделав шаг, я отошла от Князева и опёрлась руками о стол, рассматривая эскиз, пытаясь представить, как всё будет выглядеть на Богдане.
— Ты будешь работать? – архитектор приблизился ко мне и наклонился над моим плечом.
Он так делал и раньше, но в прошлом я облокачивалась на его грудь и ласкалась макушкой о его подбородок, рассуждая вслух об изделии.
— Нет, – я отложила рисунок. – Просто раздумывала, что бы можно было сделать вместо дельфиниума.
— И какой же вердикт? – мой собеседник улыбнулся.
— Аконит самое оно. Похоже на дельфиниум, но ядовитый.
— Как ты ненавидишь Богдану, – он усмехнулся.
— Интересно, из-за чего же? Может, потому что вмешалась в мою семью? – я развернулась и скрестила руки на груди. – Или, может, из-за того, что сначала мило улыбалась мне в лицо, а потом воткнула нож в спину? А теперь делает вид, что ничего такого не было? И ещё так подружиться хочет, познакомить со своей семейкой.
Святозар тяжело вздохнул и потёр лицо руками:
— Почему же ты ненавидишь Богдану? Ты меня должна ненавидеть. Ведь это я не устоял перед ней. Я разрушил наши отношения, Зар, а не Богдана.
— Ну да, а она слепая клуша, не понимающая, что мужик в семье, и сама легла под тебя. Она могла тебе отказать. Но нет, не отказала.
Свят смотрел на меня прямо и цепко, как орёл. Малахитовые глаза потемнели, оттеняя бледную кожу Князева.