— Вы оба виноваты в этом, – я ухмыльнулась. – Может, такого бы не было, если я была как Богдана. Вот только если бы я была такой, то мы бы не смогли пробиться. Ты бы не создал свою империю, не владел бы активами кампаний, не имел бы строительный бизнес и госзаказы.
Князь закрыл глаза, вздохнул и открыл веки. Молчал, слушал. Глотал мои претензии.
— Я уже получил за свою ошибку, – наконец-таки проговорил он. – Несколько месяцев лечения у нарколога. Реабилитация. Богдана меня поддерживала в этот период.
— А я лечилась в психиатрической клинике, и меня практически никто не поддерживал, только те, с кем я познакомилась пару месяцев до происшествия. И что?
— Ты лежала в клинике? Почему? – оттенок голоса архитектора стал беспокойным. – Почему ты не сообщила?
— А зачем? У тебя другая жизнь. Я справилась сама. А история не знает сослагательного наклонения. Я тебе не доверяю Святозар. И теперь мне не понятно, зачем ты пристаёшь ко мне, если пытаешься избавиться от зависимости. Где логика, а?
Мне хотелось порезать Святозара без ножа так, чтобы раны, оставленные моими словами, долго не заживали и кровоточили. Иррациональное чувство злости накатывало на меня с головой. И было смешно от того, что говорю о логике тогда, когда иду на поводу у чувств. Сюрреализм.
Князев молчал, наблюдая за мной. Он послушно сносил все мои укусы, словно готовился к ним заранее.
— Я тебя понял. Не забудь поесть, Зара.
Наконец-таки произнёс Святозар и, развернувшись, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Когда Князь вышел, мне стало проще дышать. Не было напоминаний о прошлом, не было человека из прошлого, не было этой всей мнимой попытки остаться друзьями. Разве после такого можно остаться другом, не разобравшись во всём? Неужели можно обо всём забыть и в один миг запретить себе что-то чувствовать?
Фыркнув, я потёрла лицо и всё-таки взглянула на то, что принёс мне Святозар: красная рыба, как я люблю, салат и оливки. Всё так, как мне нравится.
— Вот же... Свят, – проворчав, я начала есть, косясь на дверь.
Глава 9
Утром я проснулась раньше всех.
В доме вновь было тихо, даже учитывая то, что семья Кальдара не отправилась к себе в посёлок, а осталась ночевать в основном доме и в гостевом. После них в доме мне было не комфортно, в воздухе витал неприятный аромат «чужих людей», не тех, кого бы мне хотелось видеть или слышать.
Зачем я продолжаю страдать?
Может, я не достигла своего дна, чтобы всплыть?
Тогда, семь лет назад, я бросила всё и сбежала. Это был мой выход из сложившейся ситуации. Но, видимо, ситуация не была завершена. Не поставлена точка, не поняты чувства. Почему я продолжаю возвращаться туда, где мне больно?
У меня не было ответа на этот вопрос. Или же я его не замечала.
На кухне было холодно, как и вчера. Царила идеальная чистота. Несовершенство уборки выдавали лишь небольшие разводы на хромированном кране.
Я поджала губы и выдохнула через ноздри. Но всё-таки некоторая грязь меня расслабляла. Мне уже не так сильно хотелось ходить на мысках и делать всё как можно тише и аккуратнее. Я даже позволила себе несколько неаккуратно положить тряпочку около раковины, протерев воду, попавшую на столешницу.
Холодно и тихо.
Мнимая идиллия нарушается не только шумом воды, когда я начинаю мыть за собой посуду, но и крепкими шагами за дверью кухни.
Шаг. Второй. Поворот ручки.
— Доброе утро, Велизала, – голос Баро звучит мягко и уверенно. – Мы тебе вчера не слишком мешали спать?
Я застыла, закусив внутреннюю часть щеки.
— Доброе утро, Баро Янович, – в моём голосе скользнули явные нотки стали, – нет, всё в порядке.
— Это хорошо, – барон прошёл на кухню и, подойдя к кофеварке, включил её. – Ты вчера не захотела побыть с нами…
— Да, – я его перебила до того, как он продолжил, – и я не хочу это обсуждать.
— О! – рассмеялся цыган. – Шандор говорил, что тебе палец в рот не клади, покусаешь до ушей.
Он забавлялся, не ожидая от меня такой реакции. Кальдара привык, что перед ним всегда стараются быть шёлковыми и покладистыми, хорошими, заслуживающими похвалы.
— Рада, что предупредил, – сухо откликнулась я, дрожа от напряжения. Хотелось кричать на Баро, кинуть в него что-нибудь, заставить испытывать боль. Такую же, как испытывала я.
— Святозар сказал, что ты только недавно вернулась в Россию, – отсмеявшись, начал он, – и сказал, что ты взялась за работу для Богданы. Поражён. Никогда бы не подумал, что можно так спокойно на всё смотреть после того, что было.
— Было – прошло. Вы же тоже раньше ходили в пелёнки в туалет. А сейчас вполне себе сами можете справиться со своими потребностями организма. Вот и с чувствами тоже самое.