— И неужели тебе не больно от всего этого? – он легонько наклонил голову. – Поражаюсь твоей силе воли, Велизара.
А мне хочется стукнуть чем-нибудь больно и сильно.
— Я начинаю думать, что продуктивнее будет не жить в этом доме, а отправиться куда-нибудь в другое место. Уж слишком часто кто-то пытается со мной говорить без моего на то желания.
Баро выгнул брови и опять рассмеялся, но на этот раз более глубоко и крепко.
— Я хочу спросить тебя о твоей коллекции камней, – опять заговорил Кальдара. – В ней есть уникальные образцы.
— Не продаю, по наследству не передаю. После моей смерти отправятся в геологический музей, – спокойно сообщила я. – Посмотреть можно в любое время, когда я работаю. С 12 дня и как получится.
Кальдара расхохотался:
— Ты мне нравишься, Велизара, – он улыбнулся в густые усы. – Предусмотрительная девочка. Но тем не менее, почему ты её не продаёшь?
— Моя мама завещала её мне, как продолжательнице семейного дела. Если у меня не будет детей, то всё отравляется на благо государства.
— Вот как, а вторая коллекция? Которая состоит из ювелирных украшений.
— И она повторит судьбу коллекции камней. А теперь я пойду. Удачного дня.
Я забрала чашку и вышла из кухни, направляясь к себе. Мне совершенно не понравился этот разговор. Баро слишком хорошо осведомлён о моих делах в России. И, раз он расспрашивал меня о коллекциях, он представляет их стоимость.
Удивительно, Богдана хотела выбросить, а Баро – купить. И лишь Князь знал, что они достанутся либо моим детям, либо музею.
Вернувшись в комнату, я села за рабочий стол и посмотрела на эскизы, а потом взглянула на прикреплённую на доске характеристику Богданы, а рядом – фото в полный рост. Видимо, Святозар принёс его, чтобы я не забыла, как выглядит его жена.
— Да не забуду я, как она выглядит, – недовольно проворчала я, вытягивая лист с рисунком и рассматривая его издалека.
Конечно, на бумаге всё выглядит иначе. Нет того блеска и изгиба линий, которые появятся в процессе создания украшения. Нет и глубины цветочных переливов, подчёркивающие индивидуальность владелицы. Нет изюминки и особых оттенков, которые могут быть только у природных камней.
Это просто безжизненный эскиз, в который только предстоит вдохнуть жизнь.
Сначала – нарисовать, потом – перенести в программу для создания макета, а дальше – изготовление пробной формы с последующим созданием болванок.
— Может, ну его? – лист упал на стол, а я посмотрела на фото улыбающейся Богданы. – Сделаю ей ландыши. И симпатичные, и редкие, и вонючие, и ядовитые. Ей под стать.
И рассмеялась, закрывая глаза.
— Что за жесть? – вопрос был задан в пустоту. И, как ожидалось, остался без ответа.
За работой время протекает быстро и практически незаметно, лишь изредка хочется выпить воды или поменять позу, размять затёкшие руки и ноги. В процессе создания нового эскиза я перебралась из-за рабочего стола за чертёжный, стоящий около окна. Открывшийся обзор на задний двор завораживал меня.
Вот, эти прекрасные сосны, пасмурное небо, белоснежный пушистый снег, рассыпанный по земле, бескрайний горизонт и тихое эхо ветра.
Однако насладиться тишиной мне не дал телефонный звонок. «Ожил» мой старенький смартфон.
То был звонок от Ильи.
— Привет, Илюх, – я ответила на звонок, вставив в ухо «капельку».
— Заранка, – весело начал адвокат, – у меня для тебя классные новости относительно твоего Баро и его семейства.
— Слушаю, дорогой, – я перешла в спальню и рухнула на кровать.
— Значит так, Бароша твой неместный, а понаехавший. Его табор начал свою жизнь где-то в Индии, и путь у них был долгий, заглянули даже в Венгрию и в Финляндии побывали. Баро тогда в проекте не было, его папенька, Ян, заправлял всем. Сама понимаешь, в 60-х, 70-х с границами было плохо. Нелегально каким-то чудом добрались до РФ огромным составом, только самые зажиточные имели деньги на хорошие перелёты и поезда. И вот что ещё нарыл: его табор не совсем обычный, а… м… сборище нескольких групп. Как я выяснил, пока они путешествовали, к ним примыкали другие таборы. И вот таким дружным скопом они добрались до России. Уже здесь отец Баро начал своё дело: выкупили сначала один дом в посёлке, а потом и остальные. К сегодняшнему дню они владеют всем посёлком, у них есть скотобойни, «мадонны», точки продажи липового золота и ювелирных изделий, наркоты и пара другая статей уголовного кодекса.