— А ты не слишком много пьёшь, а? – Денис чуть прибавил газу и вывел автомобиль из переулка к главное дороге, ведущей к дому Князева.
— Не, в самый раз, – я отмахнулась и начала потихоньку эмоционально выпадать из реальности. Появилось полное безразличие ко всему вокруг, не хотелось даже подпевать музыке или шутить. – Как раз амёбное состояние.
— Хоть не рыба-капля, – фыркнул водитель. – А если тебя потыкать палочкой, реагировать будешь?
Он тихонько ткнул меня в бок пальцем, на что я только недовольно заворчала, но не огрызнулась и не засмеялась. Не хотелось.
— У тебя пальцы костлявые.
— Не костлявые, а на «сушке», – наигранно возмутился Денис и улыбнулся. – Чёрт, ты, когда не улыбаешься и не реагируешь, – пугаешь. Бр-р-р.
— Почему? – я повернулась к нему и чуть наклонила голову. Приятное лицо охранника немного двоилось в глазах, но эффект проходил, когда фокусировала взгляд.
— Да у тебя лицо непроницаемое, как у девочек из японских ужастиков. Осталось белилами покрыть, волосы в чёрный покрасить и всё.
— Буду знать, кого косплеить в следующий раз на фесте в Орландо.
— Где? – не понял Денис.
— Во Флориде город Орландо есть, там фестиваль проходит каждый год в сентябре. Наряжусь в костюм, выпью успокоительное и пойду людей пугать.
— Свят-свят-свят, – шутливо перекрестился охранник и сбросил скорость, чтобы не сразу подъехать к дому, который замаячил в конце улицы.
Он располагался у самой кромки густого леса, в котором можно было затеряться или спрятаться от палящего солнца. Двухэтажный, просторный, сделанный из камня и дерева, словно прибывший в Россию из Швеции или Норвегии. Дом выделялся среди других не только комбинированными материалами, но и двориком, на котором были высажены альпийские горки с небольшими фонтанчиками.
Я улыбнулась, вспоминая, как мы со Святом вместе проектировали этот дом, комбинировали материалы, планировали комнаты, подбирали стили для каждой из них, и, в конце концов, закупали мебель. Это был первый крупный проект Святозара, когда он получил деньги после выполнения заказа какого-то влиятельного авторитета. Это был наш дом.
Но потом перед глазами встали картины, которые никак не получалось стереть из памяти. Свадьба. Не моя. Не наша.
Я помнила, как сама готовила украшения в саду, как помогала подбирать платье Богдане. Как помогала ей с макияжем и причёской. А она, робко краснея, благодарила меня, держала за руки и клялась, что она не помешает нашим со Святом отношениям.
А я и повелась на какое-то обещание, что это всё фальшь, что это просто брак по расчёту. Но невозможно целовать невесту так, как целовал Святозар. Невозможно улыбаться и смотреть на нелюбимую женщину так, как он смотрел на неё спустя месяц после свадьбы. Невозможно с такой страстью раздевать ту, которую не любишь.
— Переживаешь? – Денис мягко коснулся моей руки.
— Думаю, все ли остатки самоуважения и гордости я растеряла или нет, когда рискнула поехать с вами, – честно ответила я.
— Князь не оставил бы тебе выбора, Велизар.
— И давно он не оставляет людям выбора? – я ухмыльнулась. – Раньше вроде был гибче и лояльнее.
— И это первое изменение, которое мне не нравится, – выдохнул охранник и въехал во двор дома, когда ворота открылись. – Чёрт.
Он выругался и тяжело вздохнул, кинув короткий взгляд на гараж, в котором стоял припаркованный автомобиль.
— Что такое? – я с непониманием посмотрела на собеседника.
— Вернулась Богдана, – мрачно сообщил Денис. – Пиздец. Знал бы, что так будет, покатал бы тебя до ночи, когда она бы свалила на день рождения брата своего.
— Ладно, у меня ещё половина бутылки успокоительного, – попыталась отшутиться я, глубоко вздыхая и выдыхая. – Отвезёшь меня в аэропорт, если что?
— А может к родителям на дачу?
— Или к ним на дачу, – согласилась и вышла из автомобиля.
Здесь, около самого леса, воздух был другой, чище, свежее, но всё равно не такой, как в той же Канаде. Осматриваясь вокруг, я пыталась найти изменения в саду перед домом, но не могла найти ничего такого, за что цеплялся взгляд, разве что появилась беседка. Но это было не такое уж и изменение, потому как по проекту она тут и должна была быть, но, увы, поставлена она была не при мне.
— А я думала, что тут вырвут все цветы нахрен, – хмыкнула я, идя к дому.
— Красоту портить никто не даст.
— А разве новая метла не метёт по-новому?