- Оно детское, милая… - он повернул бутылку этикеткой к Ирине, - к тому же после десяти вечера взрослое не продают. Вы домой собираетесь?
- А с кем дети? – Ирина уже встревоженно искала глазами свой телефон.
- Успокойся, я няню вызвал, там все хорошо.
- Кстати о детях… - сказала Вика, как будто очнулась ото сна, - Мне пора…
Выпив по глотку газированного напитка, который больше напоминал лимонад все стали собираться, вышли на парковку торгового центра и каждый сел в свою машину. Ирина и Андрей уехали первыми в едином направлении, следом тронулся красный Дастер, и всю дорогу за ним ехал черный Лексус Игоря.
Вика закрыла машину, взглянула на горящее окно своей квартиры, перед тем как войти в подъезд она остановилась около черного Лексуса, за рулем которого сидел Игорь и чуть уловимо улыбался.
- Спокойной ночи, Вика…
- Игорь! Я не просила за мной ехать!
- Я всего лишь проводил тебя… Страшного ничего не вижу. Ты, кстати периодически лихачишь за рулём – будь осторожнее.
- И о помощи сегодня я тоже не просила!
- А я помог… И впредь буду помогать, Вик. Меня для этого не обязательно просить.
- Ну и самоуверенный же ты! – она смело направилась к двери.
- Спокойной ночи! – Игорь проводил ее взглядом, - Даже спасибо не сказала… Стервочка.
Еще через час Игорь вернулся в дом четы Пушкиных, Ирина и Андрей сидели на диване в гостиной и смотрели телевизор. При виде Игоря они многозначительно переглянулись и улыбнулись.
- Что? – с вызовом спросил Игорь.
- Ничего… - Ирина игриво улыбнулась.
- Все! Точно! Пора переезжать от вас! А то, как Юлька уехала, вам некого встречать ночами стало – вы на меня переключились? Я к себе… - Игорь не стал дожидаться ответа и отправился в свою комнату.
Андрей и Ирина рассмеялись.
- Что думаешь по этому поводу? – спросила Ирина мужа.
- Влюблен по собственному желанию… Пожалуй впервые на нашей общей памяти.
- Думаешь? Они сегодня так ругались…
- Тогда точно Игорь влюблен! Ему нужны эмоции… Пойдем спать завтра снова сложный день.
***
Еще целый час, прежде чем окончательно уснуть, Игорь думал о Вике, вспоминал весь прошедший день. Каждая мысль о ней вызывала в нем улыбку, даже когда он явственно представлял себе ее лицо, залитое краской в гневном порыве. Даже больше, воспоминания о том, как она красиво злится вызывали в нем дикое желание обладать этой блондинкой, этой стервочкой. Так и хотелось просто заткнуть этот орущий ротик, поцеловать так, чтобы ей дышать было не чем, чтобы губы кусать до одури, чтобы стонала от боли и отчаяния, что не сможет вырваться из крепких объятий, а потом ощутить, как поддалась, сдалась, приняла…
6.
Виктория устало вошла в свою квартиру, кинула на полку ключи и поставила сумку, все тело ломило от физической работы, которую она сегодня проделала. В комнате сына до сих пор горел свет, несмотря на поздний час. Она тихо толкнула дверь, чтобы поздороваться с Арсением, парень сидел в наушниках перед компьютером, что-то смотрел и читал. Почувствовав присутствие матери, он стал нервно закрывать открытые вкладки на экране, не желая ей показывать, чем он занят.
- Привет, - Вика тихо поздоровалась с ним, подошла и, обняв за плечи, поцеловала в макушку.
- Привет мам, - Арсений высвободился из ее объятий, колко на нее посмотрел, - не надо нежностей…
- Арсений, что же ты такой колючий стал… Я же соскучилась по тебе за день…
- Угу, так соскучилась, что домой ночью пришла? – он укоризненно посмотрел на мать.
- Я не поняла, ты что – ревнуешь меня к работе?
- К работе? А при чем тут работа? Мам, ты решила мне нового папочку найти?
- Арсений… Во-первых, я действительно была на работе… В конце недели я планирую открыть новый магазин и все эти дни скорее всего буду приходить также поздно. Во-вторых, папочку, как ты выразился я тебе не ищу, а даже если бы это было так… - ей хотелось сказать, что это не его дело, но Вика удержалась, не хотелось окончательно потерять контакт с сыном, он и так в последнее время стал очень замкнутым, скрытным, плохо учился… За очередные двойки она старалась его не ругать, с пониманием относилась к тому, что он очень болезненно переживал смерть отца. Они с ним были очень близки, и он потерял не просто родного человека, он потерял хорошего друга и товарища.