- Вот еще… Но я открою… - Ирина распахнула дверь, - Вика?!
- Игорь ведь у вас живет? – сразу спросила девушка, заглядывая через плечо Ирины.
- Он переехал пару дней назад… Солнечная 22… В конце улицы… - Ирина кивнула в направлении дома Игоря, Вика сорвалась с места.
***
Игорь ходил по своему пустому дому, пытаясь привыкнуть к тому, что теперь это все его собственность. Большая гостиная, посреди которой стояла кровать. Почему именно здесь? Да потому, что ее внесли, а на второй этаж еще не подняли, он собирался как раз заняться этим в ближайшие пару дней, а пока жил и ночевал именно так. По всей гостиной стояли элементы интерьера, укутанные в целлофановые чехлы, торшеры, статуэтки, даже кресла и диван были еще в чехлах. В холодильнике была начатая бутылка виски, колбаса для бутербродов и пачка пельменей – классический набор холостяка. Единственное, что выдавало этот дом как живой – это работающая плазма посреди гостиной. Он сидел на запакованном диване с бокалом виски, когда в дверь так настойчиво позвонили.
***
Вика резко нажала на педаль газа, проехав с десяток домов она увидела припаркованную машину Игоря, сомнений не было – вот его дом! В окнах первого этажа горел свет, забор еще не был сделан, поэтому, прихватив с собой тот самый букет цветов, она оказалась на крыльце, и резко нажала на кнопку звонка. Никто не открыл, и она снова нетерпеливо нажала…
Игорь открыл дверь, удивленно глядя на воинственную блондинку в дождливой ночи, правда рассмотреть и налюбоваться не успел – ему в лицо почти сразу полетел букет и обвинения:
- Игорь! Какого хрена ты мне что-либо присылаешь?! Да ты хоть знаешь, что теперь у меня с сыном проблемы! – она кричала на него, срываясь на плач, сверкала своими огромными голубыми глазами, казалась ему такой беззащитной и желанной.
- Ну, стервочка, сама виновата… Сама приехала… Потом не жалуйся!
- Что?! – но пока Вика пыталась переварить фразу Игоря, она оказалась внутри дома так же внезапно, как некогда в примерочной кабине, - Игорь!?
Он стиснул ее хрупкую фигурку в своих объятиях, впился в пухлые губки в виде сердечка, почувствовал, как она вспыхнула, подалась ему на встречу. Он целовал ее так страстно, что ему было мало даже того, что он кусал ее, а она стонала в ответ ему, прикусывала так же сильно. Их поцелуй в какой-то момент стал похож на батл двух языков, кто кого победил так и осталось непонятным. Они двигались по комнате хаотично, постоянно натыкаясь то на одно, то на другое, как будто боролись между друг другом. В гостиной то и дело был слышен звук падающих торшеров и причудливых подставок, но ничего их не могло отвлечь друг от друга.
Игорь целовал ее так, что казалось будто желает напиться после долгой изматывающей жажды, терял рассудок, держа в объятиях эту строптивую блондинку. Его сознание чуть пришло в себя, когда он услышал звук рвущейся ткани, он ослабил хватку на ее бедрах, не желая испортить ее одежду. Но это не был звук ее платья, это был треск его футболки, улыбнувшись своей стервочке, он еще крепче прижал ее к себе, ощутив маленькую ладошку ниже своего пупка.
Вика с жаром исследовала его тело, она так же пыталась напиться желанием этого мужчины, увидев его в футболке и домашних штанах, тут же решила, что этой одежде точно не жить после ее визита. Как она оказалась без платья – она и не помнила, зато с жаром ощущала его горячие руки на себе, была рада самым смелым и бесстыжим движениям его рук.
Игорь готов был сминать ее под собой пока не начнет просить пощады, пока не заплачет от удовольствия, пока не признается наконец, что давно уже мечтала об этом. Он с жаром по-хозяйски сминал ее плоть: бедра, плотную округлую грудь, прикусывал твердые горошины сосков и получал в ответ томные стоны Вики, ему нравилось, что теперь она такая послушная, сама идет к нему в руки, сама прижимает его бедрами к своей промежности, сама рвет на нем футболку и впивается коготочками в плечи, кусает его в губы, вгрызается в шею, обдавая жаром дыхания, зарывается пальцами в его волосы, сама шепчет: «Да…», и источает такой сладкий манящий запах.
Она открыла глаза только тогда, когда почувствовала, как всю ее наполнила твердая плоть Игоря, он жадно навис над ней и зарычал, посмотрел в глаза своей стервочке и увидел такую желаемую поволоку, то, как она хочет его так же сильно, как и он ее, он уже чувствовал ее желание, тот жар с которым ее тело приняло его, как она текла для него, стонала, уже не сдерживаясь и царапая его спину, двигала бедрами.