- Мммм, - Игорь корчился от боли, которая пронзала грудную клетку, - А я думал врачей напугать сложно…
- Да это я так - для приличия. Больше всего вы напугали своих верных друзей.
- Друзей? – Игорь решил уточнить.
- Да, Ирина и Андрей, они только что уехали…
- Ах, да… - он снова поморщился и прикрыл глаза, - Говорите. Что со мной? Почему я чувствую себя как овощ?
- Ну то, что вы себя вообще как-либо чувствуете – это уже чудо!
- Да уж, в чудеса надо верить… - Игорь скорее шептал, чем говорил в полный голос.
- После того, что с вами произошло редко выживают и уж тем более отделываются такими травмами. Считайте, что вы в рубашке родились. И благодарите самого себя за то, что были пристёгнуты. Сможете пошевелить пальцами ног? – Игорь медленно выполнил команду, - Отлично, ходить будете… А вот верхней части вашего тела совсем не поздоровилось. У вас сильное сотрясение, перелом левой ключицы – оно и понятно, это из-за ремня, но он вас спас от бОльших травм… Сильный ушиб всей грудной клетки и перелом двух нижних ребер – вы ударились об руль прежде, чем сработала подушка безопасности. Органы брюшины целы, но тоже нуждаются в наблюдении и лечении. Придётся вам пару-тройку недель тут у нас отдохнуть.
- Сколько? – Игорь снова сделал усилие и открыл глаза.
- Две-три недели.
- Доктор, я так долго не могу…
- А у вас что? Свадьба по плану? – врач явно иронизировал.
- Может и так…
- Придется отложить. Андрей Пушкин явно дал понять, что мне самому не жить, если я вас на ноги не поставлю и выпущу раньше положенного. Так что отдыхайте! Я попрошу медсестру, она еще уколет вас обезболивающим и снотворным…
- Доктор, а можно без снотворного? Дайте хоть час на этот свет посмотреть, раз уж на тот не приняли…- он вяло улыбнулся.
- Шутите? Это хорошо – значит идете на поправку, - Даю вам час полюбоваться на небо в окошке, потом все-таки укол сделаем.
Врач вышел, а Игорь снова прикрыл тяжелые веки, облизал пересохшие потрескавшиеся губы, ощутил привкус соленой крови, поморщился… Так хотелось снова провалиться в сон и в то же время хотелось вернуться к обычной жизни, двигаться, свободно дышать. На сколько это было возможно, он бросил взгляд на свое тело, вся левая сторона была загипсована, руку зафиксировали на грудной клетке. Он чувствовал, что одна бровь рассечена, и глазом больно моргать – явно гематома. Ему самому от себя стало противно.
Он посмотрел в окно: верхушки клёнов, листва с них почти облетела, светло-розовые отблески заката, недалеко - жилые дома, в окнах которых загорался свет… Красиво…
Пока он любовался всем этим ему показалось, что слышит голос Вики – но это же невозможно… Просто принял желаемое за действительное и закрыл глаза.
***
Вика.
Вика вбежала на третий этаж, стойкий тошнотворный запах хлорки и опять этот сладковатый привкус во рту, она ненавидела свой организм за то, что именно так он реагировал на больницу, но отделаться ото всего этого не могла. Как ошпаренная она пробежала по коридору, вот она палата номер 308, она собиралась уже впорхнуть как бабочка в дверь, но уткнулась прямиком в широкую грудь седовласого врача.
- Девушка, вы куда и к кому? – вполне законно остановил ее Владимир Борисович.
- Пустите! – Вика размазывала слезы по щекам.
- Это палата интенсивной терапии, туда кому попало нельзя, - он снова ее отстранил от двери.
- Пустите… Прошу вас… Я не кто попало… - лепетала девушка.
- Да? Тогда отвечайте на мои вопросы: вы к кому?
- Я к Игорю…
- А как фамилия вашего Игоря?
- Я… я… я не знаю… Но я знаю точно, что он здесь. Пустите меня! – в голосе появились нотки истерики.
- Девушка, миленькая, даже если в этой палате тот самый Игорь, к которому вы стремитесь, то, во-первых, я не могу вас пустить так как вы ему родственницей не являетесь исходя из того, что даже фамилию его не знаете… А, во-вторых, он сейчас явно не в самой лучшей форме, чтобы принимать нежданных гостей.
- Пустите! – Вика снова сделала попытку, чтобы обойти врача, и она не увенчалась успехом, - Ну я прошу вас! Я не могу его потерять… - Она залилась слезами и стала медленно опускаться вдоль стены на корточки, уронила голову на руки и зарыдала, - И я люблю его… - выдавила она свозь слезы.