— Спасибо, Лейф, — сказал Джером. — Мы у тебя в долгу.
— Обо мне не беспокойтесь, — криво усмехнулся Лейф. — Я уже нашел себе другую работу. Удачи тебе, Рыженькая. — Он повернулся к Джерому. — Береги ее, смотри в оба!
— Уж присмотрю, — откликнулся Джером. Он открыл дверь, и Глория всей грудью вдохнула прохладный свежий воздух. — Идем, идем, — поторопил ее Джером, — мы еще не выбрались отсюда. Нам теперь надо брать ноги в руки.
И они, держась за руки, понеслись сломя голову по тротуару, мимо недоумевающих прохожих. Что могли подумать встречные, видя, как молодой негр несется вперед, держа за руку молоденькую белую девушку? Глория даже не стала обращать на них внимания. Она изо всех сил сжимала пальцы Джерома, мечтая никогда их не отпускать.
И, если бы в другой руке она не сжимала помятое платье, то могла бы вообще позабыть, что приходила в «Зеленую мельницу» попрощаться с другом.
Наконец, они добежали до входа на военный пирс. С той минуты, когда они выскочили из «Зеленой мельницы», Глория с Джеромом не сказали друг другу ни слова.
У пирса почти не было людей — из-за наступивших холодов толпы туристов сейчас не рвались сюда. Лишь несколько парочек бродили в молчании то там, то тут, мужчины обнимали своих спутниц, согревая их. Глория посмотрела на озеро, воды которого зимой стали свинцово-серыми.
— Тебе не нужно было этого делать, — вырвалось у нее. — Карлито теперь тебя убьет.
Джером придвинулся к ней, обнял за талию.
— А ты хотела, чтобы я не вмешивался и дал ему возможность пользоваться моментом?
— Нет, но…
— Тогда что же я должен был делать? — спросил у нее Джером. — Я тебя люблю. У меня не было другого выхода. — Он прижался к Глории, нос к носу. В его объятиях она чувствовала себя под защитой. — Я побеспокоюсь о том, чтобы этот негодяй больше и пальцем не тронул ни тебя, ни меня.
Глория, как ни страшен ей был Карлито, не могла не поразиться тому, что сказал Джером.
— Погоди — ты сказал «люблю»?
— А ты и не знала, что я влюбился в тебя, Глория Кармоди? — грустно спросил он и поцеловал ее в лоб. — Я тебя люблю.
— Не понимаю…
— А что тут понимать? Я люблю тебя. Вот и все. Я люблю тебя.
Глория смотрела на него во все глаза, широко открыв их и не мигая. Его слова проникли в нее до самой глубины души. Ей хотелось ответить ему теми же словами — ведь любила же она его, разве нет? — но язык ей не повиновался. Вспомнилось, как она в первый раз сказала эти слова Бастиану — они тогда катались в экипаже по Линкольн-парку, той безоблачной весной, когда Глории казалось, будто она понимает, что такое любовь.
Какой она была дурочкой!
Джером забрал у нее платье, перекинул через плечо. Они подошли к самому краю берега.
— Послушай, я должен тебе кое-что сказать, — начал он. — И, пожалуйста, не перебивай меня, не спорь и не возмущайся. Ты заслуживаешь счастья в жизни, Глория. В мире так много страданий, зачем же нам множить их — жизнь ведь и без того нанесла тебе жестокий удар. А после сегодняшнего я могу сказать только одно: я тебе не пара.
— Погоди, Джером…
— Нет уж, дослушай. Да, я тебя люблю, но не могу обещать тебе счастья в жизни. Вообще не могу обещать тебе никакой жизни. Поэтому ты должна сделать то, что и собиралась делать с самого начала, — выйти за Себастьяна.
— Ты ведь не хочешь сказать…
— Хочу! У тебя есть родные, есть друзья. У тебя будут прекрасные дети, которые станут учиться в хорошей школе…
— Да перестань же! Перестань! — Она не могла больше слушать ни минуты. Смотрела, не отрываясь, Джерому в глаза, и тело ее начало дрожать как в лихорадке. — Как ты можешь говорить мне такое! Как можешь говорить, что любишь меня, и тут же прогонять прочь! — Она закрыла лицо руками.
— Глория, — проговорил Джером, обнимая ее. — Глория, взгляни на меня.
— Джером, что толку было бы жить, если бы жизнь состояла из одних удовольствий? Я уже потратила на них семнадцать лет своей жизни. И не хочу растрачивать таким образом следующие семнадцать.
— Чего же ты тогда хочешь?
Глория молчала.
— Давай, говори, — настаивал Джером. — Скажи мне, чего ты хочешь.
У Глории было такое чувство, будто с лица ее спала завеса и она смогла видеть ясно.
— Я хочу уехать из Чикаго, — выговорила она.
— Значит, так тебе и нужно поступить.
— Нет, Джером. Я хочу уехать из Чикаго вместе с тобой.
Впервые за все время, что они были знакомы, на лице Джерома промелькнул страх.