— Мы сделаем заказ позже.
Несколько минут потребовалось, чтобы Ромео расслабился.
— Почему тебе я всегда рассказываю то, что не рассказывал больше никому? Когда-то я боготворил тебя. Я рассказывал о своей любви, ты сочувственно меня слушала.
— Да, я помню, ты был в кого-то безнадежно влюблен.
— Я чувствовал это к тебе! А ты, если и говорила что-то мне, то говорила как бы и всем. Ты все время была занята какими-то другими мальчишками.
Моника вздохнула.
— Уверена, этот омар из меню — последний на территории голодной империи. Ты не почувствуешь укора совести, если съешь его?
Ромео напрягся. На ее памяти, он никогда не платил за пиво для компании, никто от него не ждал подарка на именины. Никто не обращал на это внимания, все было просто — Ромео беден. Пусть на нем новая рубашка и агатовые запонки в золотой оправе, для них он всегда оставался бедным.
— У Патрика здесь кредит, — поспешила она успокоить его.
— Я собираюсь учиться, Моника, — лениво улыбнулся он. — Образование необходимо современному человеку.
— Ты выбрал университет, факультет?
— Пока нет. Я думаю, может быть, экономика или химия… — Он опять опрокинул в рот рюмку, ничуть не морщась.
— Как поживает твоя мама?
— Неплохо. Пока я отсутствовал, о ней заботились.
— Кто? Герман? — она не удивилась.
— Да. Она что-то вроде экономки в его доме. Кстати, я как-то был у него. Я уверен, он прячет одну из комнат. Стена там увешена полками книг. А за ней?.. После Галиции у меня чутье на тайники. Беженцы всегда скрывают где-то свое добро.
Моника задумалась.
— Помнишь, в Лондоне я рассказала тебе про женщину, которая узнала в витрине платье сестры?
— Да, кажется, из-за нее мы все пошли по миру.
— Ну, скажем, не все. Так вот, салон фрау Марты по сию пору открыт. Я ее видела в окне. Все как прежде.
— Ну и что?
Моника вспомнила Фреда. Он понял бы ее без слов. Она молча поставила перед Ромео плоскую коробку.
— Подарок. Откроешь дома. А мне пора…
Ленты были брошены на пол, с коробкой Ромео подошел к окну. Подарок… Само слово сладко щемило сердце. Он снял крышку. Папка. Ромео прочитал название. То было уголовное дело по факту мошенничества в крематории. Что Моника от него хочет?
Валерия уснула быстро, и Моника вышла из комнаты. Ковер заглушал шаги, неприметной тенью она скользнула к кабинету, тихо постучала. Комната тонула в полумраке, лишь стол освещала лампа под апельсиновым абажуром. Старик-банкир делал вид, что не заметил ее появления, уткнувшись в газету.
— Что нового? — спросила Моника.
— Румыния присоединилась к Антанте, у англичан появились танки.
Моника расположилась в кожаном кресле в углу и поставила на столик черную бутыль.
— Не желаете выпить?
Банкир отложил газету и снял очки. В ее руках тихо звякнули рюмки.
— Императорский бальзам, — Моника откупорила бутыль.
— Откуда он у вас? — старик выехал из-за стола и, приблизившись, повертел бутылку в руках. — Позвольте… — Он взял рюмки. Золотистый напиток переместился из одной емкости в другие, источая горьковатый аромат трав. — Так откуда?
— К чему вам это? Наслаждайтесь.
Он откинулся на спинку коляски, цедя настой. Моника разглядывала часы — уменьшенную копию его банка. Если приподнять крышку, можно было узреть каждую комнатку, кабинет управляющего, миниатюрное хранилище. Мини-банк был заказан мастеру для Патрика, чтобы сын сызмальства разбирался в деле отца. Но игрушка быстро наскучила ребенку и теперь украшала кабинет герра Аустера.
Моника помнила еще одну игру, сотворенную по заказу банкира, с маленькими купюрами — почти настоящими деньгами. Миниатюрный столик, на котором были изображены конторы и предприятия, дымящие трубами фабрики, торговые лавки. Игрокам следовало скупить как можно больше клеток на поле и получать доход. Выигрывал всегда Патрик, за игру ему удавалось скопить приличный капитал и собирать проценты. Он приобретал самые выгодные клетки — рудники, месторождения нефти, крупные заводы. Фред тратился на автомобильные компании, а Герман всегда имел по кусочку любой корпорации и никогда не уступал своей доли владельцу. По чуть-чуть он был везде и властвовал над полем, не давая ни одному из игроков полной свободы. Фишки были особенными — оловянные фигурки богачей. Один, толстенький во фраке и цилиндре, с сигарой во рту звался «американцем». Тощий, в пенсне и с тросточкой — «англичанином». В клетчатом пиджаке и бриджах прыгал по полю «немец», а в розовом сюртуке с болонкой под мышкой — «француз». Однажды фигурки пропали, забавных человечков Патрик отдал в счет очередного долга.