Распахнув дверцу, она с шумом втянула в легкие воздух. Ее всю колотило, зубы стучали. Почему только теперь ее обуял страх? Когда все позади? С трудом она взяла себя в руки и принялась вытаскивать из салона лишних пассажиров. Слабые руки дрожали от напряжения, прохладный ветер продувал влажную от пота рясу. Наконец, обмякшие туши оказались на земле. Моника села за руль, и автомобиль медленно покатил к городу. Через полчаса Моника уже трезвонила в дверь герра Борна. На крыльце появились доктор и Ромео. Они внесли Валентино в дом. Но, растаяв в ночных переулках, она не видела, что Ромео вернулся на улицу и еще долго звал ее, оглашая спящую улицу тщетными криками.
<…>
Глава 13
Феликс подозвал продавца газет и купил экземпляр утренних новостей.
— Ты только посмотри, Фред! Что здесь творится! Первая полоса целиком посвящена твоим друзьям и родственнице! Из обители архиепископа похищен бесценный рецепт императорского бальзама, что-то вроде «живой воды». Полиция считает это преступление делом рук итальянской банды и незабвенной героини Моники Каттнер. Преступники изображали послов от Ватикана. Каково? «Убит известный банкир герр Аустер. В его смерти обвиняется его сын Патрик, действующий в шайке Стервятников при поддержке Германа Борна и Моники Каттнер. Перед смертью банкир отписал все свое имущество на счет Министерства обороны для победы в войне. К сожалению, полиция не смогла получить показания Германа. Он повесился в тюремной камере на собственных подтяжках. Недавно он сжег в своем доме архив, документы из которого полиция тщетно пытается восстановить. Охранник утверждает, что все время, что Герман Борн находился в тюрьме, он плакал и кричал». Фред, ты все так же горишь желанием встретить с сестричкой? Еще денек, и она от Вены камня не оставит.
— Нам надо поторопиться.
— Как, по-твоему, мы ее найдем?
— Есть одно место. Мне надо будет обеспечить нас всех документами, в твоем распоряжении час.
Моника стояла на краю крыши, прижимая к себе дочь. Темная юбка развевалась под порывами утреннего ветра. У ее ног простирался город. Восходящее солнце омывало окна красными и оранжевыми волнами. Казалось, Вена объята пожаром. Враждебная, она покорилась ей.
Услышав шаги, молодая женщина обернулась. На ее лицо, лицо победительницы, легла печать равнодушия. Феликс замер. В нем снова проснулась злость разочарования. Немного тепла, и он простил бы ей… Моника и притягивала его к себе, но и пугала, отталкивала. Столько темного таилось в глубине ее глаз!
— Здравствуй! — его тон не был приветливым.
Она молча разглядывала его, потом отвернулась.
— Когда я летела сюда, я много думала о вас. Я все поняла. Вы ведь не из тех, кто дает брачные объявления в газетах? Нет, не из тех. И к Томе вы попали не случайно — меня искали. Вы из разведки, из подобных Макгрегору.
— Кстати, что с ним?
— Его загрыз тигр, там, на «Крыльях».
И как он мог подумать, что между ними что-то возможно?
— Но вы, следует отметить, превзошли своих коллег. Ваша игра, каждый ход доставили мне большое удовольствие, — в ее голосе чувствовалась горечь. — Даже про это место вызнали… Надо же! Я могла бы побороться с вами, да только слишком устала. Вы не представляете, насколько я за эти дни устала!
В его сердце шевельнулась жалость. Она не ожидала встретиться с врагом как раз тогда, когда все препятствия преодолены. Боже, она считает его своим врагом! Бедная девочка.
Феликс заметил, что она сделала шаг к краю.
— Что вы делаете?
— Хочу уйти. Вы ведь не дадите мне уйти по-другому. А у меня сил не осталось изворачиваться.
— Изворачиваться… Вы сами создали себе такую жизнь… жизнь преступницы.
Она устремила взор к небу.
— Невыносимо. Единственное преступление я совершила вчера! Украла рецепт. Бумажку, которая спасет жизнь! И, надо сказать, жизнь прекрасно подготовила меня к этому! — Еще шаг…
— Моника, зачем? Я не враг вам. Если хотите уйти, уходите. Я не чиню вам препятствий. Моника! Перестаньте! Вы убьете не только себя, но и ребенка!. Вы так хотели ее спасти!
— Валерия?… Ей и так напророчили слишком короткий век.
— Еще одно убийство, Моника?
— Убийства, преступления! Да ведь это вы хотите толкнуть меня на преступления, лишить меня жизни, всего, что мне дорого! Нужна ли я вам, разведке, чистая, незапятнанная, добропорядочная? Нет, не выйдет у вас, господин дю Шандер, повышения по службе, — она заметила, что он кинулся к ней. — Не двигайтесь!