Поравнявшись с Вероникой, пес лишь приветливо всхрапнул, не поворачивая головы, потом уронил мяч и на шедшую следом Олю набросился с каким-то жутким, первобытно грозным рычанием. Возможно, дремавшего в нем охотника пробудил исходящий от нее запах свежей крови.
- Фу, Буся! Фу!!!- отчаянно кричал Андрей, пытаясь оттащить пса за ошейник.
К сожалению, его усилия были напрасны. Пес словно сошел с ума, и рвал Олю с остервенением. Вцепившись ей в руку, он и не думал разжимать зубы, наоборот – он сдавливал их все сильнее, дробя кость в осколки. У ротвейлера вместо зубов – настоящая мясорубка, это собаки-убийцы, и если уж их переклинило, такую собаку легче убить, чем заставить разжать челюсти.
Рычание пса смешивалось с криками ужаса и боли. Шум в подъезде стоял такой, что из квартир повыскакивали все соседи. Больше всего Оля боялась оступиться и упасть под весом напиравшей на нее туши. Что, если тогда осатаневшая собака вцепится в ее горло?.. Ища спасения, она судорожно оглядывалась по сторонам, в какой-то момент подняла глаза, и увидела Стешку, перегнувшуюся через перила, спокойную, с довольной улыбкой на лице наблюдавшую за происходящим. Ее проклятая коса свесилась вниз чуть ли не на полтора метра.
Оля видела прямо перед собой оскаленную собачью морду, капли слюны летели ей в лицо. Боли не было, вернее, боль была так велика, что включились какие-то защитные механизмы, и Оля ее не ощущала. Крики окружающих доносились до нее, как сквозь вату. Не упасть, только не упасть, стучало в голове.
Сквозь толпу соседей протолкался мрачный слесарь с разводным ключом, размахнулся и два раза с силой шмякнул Бусю по голове. Глаза собаки подернулись пленкой, челюсти разжались, и изуродованная Олина рука выскользнула из окровавленной пасти.
- Оля! Оленька!..- захлебываясь слезами, бросилась к ней Вероника Аркадьевна.- Скорую! Умоляю! Кто-нибудь, вызовите скорую!..
По счастью, врачи уже поднимались по лестнице, вызванные загодя кем-то из догадливых соседок.
- Идти можете? Идти можете?- допытывался у Оли молодой врач.
Толпа схлынула. Скорая помощь увезла пострадавших. На лестнице остался хозяин собаки и мертвый Буся с пробитым черепом. Парень гладил его по голове, и плакал, не стесняясь своих слез.
Глава девятая.
В больнице Олю сразу же положили на операционный стол. Нужно было спасать руку, превращенную в месиво из костей, порванных мышц и сухожилий.
...Вероника осталась сидеть в приемной. Время для нее остановилось.
Перед глазами неотступно стояло лицо Степаниды – яростное, с горящими глазами и раздувающимися крыльями носа.
- Все понятно! Все понятно!- повторяла женщина, как заведенная.
Олина операция длилась несколько часов, и все это время Вероника не находила себе места от страха да свою ненаглядную девочку. Спасут ли ей руку? Не спасут?.. Что, если молодой девушке суждено навсегда остаться калекой? Эти мысли сводили ее с ума, и Вероника стонала, как от зубной боли, стараясь от них избавиться.
- Удавлю собственными руками, с-сволочь,- думала она о виновнице происшедшего, ведьме Стешке.
Приходили медсестры, качали головами, совещались, приносили то корвалол, то валерьянку, советовали прилечь, поехать домой. Вероника смотрела сквозь них, как сквозь пустое место. Домой? Ей не надо домой. Ее место здесь, возле дочери.
Страхи Вероники сбылись только наполовину. Хирург уверил ее, что плетью Олина рука не повиснет. Возможно, будут какие-то ограничения, кожа потеряет чувствительность, останутся шрамы, но в общем, руку девушке спасли. Можете проведать ее, мамаша.
- Швов наложили – сотню,- расслабленно говорила Оля, еще не полностью отошедшая от местного наркоза, который, может, был послабее, чем общий, но выветриваться окончательно пока что не спешил.- Ну и историй о собаках наслушалась тоже. Каждому было, что рассказать. Но такого, как у нас, ни с кем не случалось.
Обе подавленно помолчали.
- Оль...Надо что-то делать.
- Что, мамочка? В полицию пойти? Так они нас в сумасшедший дом засадят. Такой криминал вокруг, а тут две тетки придут на третью жаловаться.
- Нет, нам по-другому надо действовать. Слушай, Оля, я все обдумала. Помнишь, у Галки твоей отчим пил по-черному? Так они в деревню к какой-то ворожее ездили, она им отвар дала, и этого отвара ему один раз глотнуть хватило, чтоб на всю жизнь пить бросить.
- Так то пить...Нет, мам, не верю я в этих бабок.
- А я верю. Я уже и с Галкой созвонилась, узнала у нее, куда ехать надо.
- Ох, мам, ну ты даешь!..- неодобрительно покачав головой, Оля все же уселась поудобнее, чтобы лучше слышать.