- Ты, Верусь, не обижайся,- сказала как-то Люба.- Но я даже рада, что Ромка на Стеше женился. Хоть и разные они, хоть поначалу она мне жутко не понравилась, сейчас я вижу – хорошую женщину сын в дом привел. Что твоя Оля? Фитюлька, девчонка, ветер в голове. Учиться ей надо, а не о замужестве думать. Некрасиво с ней Ромочка поступил, слов нет, так ведь такой бриллиант попался, что обо всем думать забыл. Ничего. Утешится Олечка, другого найдет. Свет-то клином, небось, на нем одном не сошелся...
- Ты, Люба, помолчи, о чем не знаешь,- обрывала Вероника эти разговоры.- Ты сама вон два дня как без мужика осталась, должна понимать, каково любимого-то потерять !..
- Ну что же ты сравниваешь,- начинала рыдать Любовь Андреевна.
Неслышно входила Степанида, ставила на стол заварочный чайник, две чайные чашки да баклажку с брусничным вареньем.
- Выпейте вот...Здесь травки сибирские заварены. Все ваши неврозы как рукой снимет. Успокаивающее...
Вероника ловила на себе спокойный взгляд чуть выпуклых карих глаз, и инстинктивно, обострившимся подсознанием чувствовала, что внушает этой женщине неприязнь. Что ж, в принципе, ничего удивительного, хотя могла бы эта Степанида немного и потерпеть. Должна понимать, что при любом раскладе Вероника за дочь переживать будет, а не за чужую тетку.
Оля к Родзянко вообще не ходила – так подкосило ее Ромкино предательство. Не могла переступить их порога. Все соболезнования Любовь Андревне через мать передавала.
Вот и Вероника, в знак солидарности с дочерью, вела себя сдержанно по отношению к новой Любашиной родственнице. Вины за Степанидой, по-большому счету, и не было. Ну откуда ж ей было знать, что у этого дурака по десять невест в каждом городе?
Нет, вина за случившееся целиком и полностью лежит на Ромке. Не такая уж эта Стеша секс-бомба, чтобы увлечься ею вот так, безоглядно, и приволочь в Москву неизвестно из каких далей. И ведь ни стыда у человека, ни совести – даже прощения у Ольги не попросил. Не позвонил ни разу!.. Ведет себя так, словно у них и не было ничего.
Глава пятая.
...Идти на похороны, чтобы встретить там изменника с его молодой женой, Оле по понятным причинам ой как не хотелось. Не могла она видеть эту сладкую парочку. С души воротило. С другой стороны – как же не отдать последний долг хорошему человеку? Он ведь в свое время на коленках ее подбрасывал, Оля помнила. И неважно, что он ей там наговорил в пьяном виде в их последнюю встречу. Не в себе человек был, за три часа до кончины-то...
На похороны Оля пришла ненакрашенная, в скромном черном платице, встала сбоку, чтобы не привлекать чужого насмешливого внимания. Все равно станут судачить об отставленной невесте – кто посмеется злорадно, а кто и пожалеет. Неизвестно еще, что хуже...
- А-а-а, решили почтить своим присутствием, Ольга Николаевна?- раздался за ее плечом глумливый голос.
Ромка! Стоит, качается, на губах – бессмысленная ухмылка. Второй раз в жизни Оля видела его пьяным. Какое отвратительное свиное рыло...И вот по этому человеку она плачет почти каждую ночь?..
- Решила,- коротко сказала она, отворачиваясь.
- Ну и правильно. Развлечений-то у вас никаких...Вы ведь, кажется, старичка не очень, чтобы очень?.. Не любили папашку-то моего, я так понимаю?
Да что с ним такое, в отчаянье думала Оля, понемногу отодвигаясь от неприятного соседства. Как подменили человека!.. Уехал любящий, верный, заботливый, а назад притащилось вот это чучело.
Бедный мой, что же с тобой там приключилось, подумала она о том, давнишнем Ромке, с запоздалой тоской и нежностью.
...Стоило церемонии подойти к концу, Ольга отыскала глазами свою мать, стоявшую рядом с поникшей Любовь Андревной, и глазами показала ей – ну все, я ухожу. Вероника отрицательно покачала головой, и щеки у Оли вспыхнули – ну уж нет, в дом к Родзянко ты меня не затащишь, хоть режь, хоть ешь. Она подошла поближе, и тепло, в знак соболезнования и скорби, пожала теть Любе руку выше локтя.
- Оля!
-Мама, я не пойду.
- Оля, это неприлично. – прошептала мать.
Несостоявшаяся свекровь вскинула голову.
- Вот-вот, не ходи, Ольга. Да и тебе, подруга, туда незачем.
- Что?..- опешила Вероника.
- Что-что...Понимать должна. Стеша беременна, а вы все возле нас крутитесь, успокоиться не можете, волнуете ее. Ни стыда у людей, ни совести.
В сердцах она сунула Веронике в ладонь свой использованный носовой платок, который та дала ей за пять минут до этого.