Маска наверное такая же…
— Давай иди уже, и так времени немного… Артефакты можешь не снимать, волосы тоже не развязывай. И да, выбора у тебя нет!
Фыркнув и развернувшись, захожу в небольшую указанную комнатку со скамьей и столиком, а напротив с огромным во всю стену зеркалом. Сегодня я надела лишь серую мантию, поверх обычной одежды.
И почему черный?! Вот же…
Стоит только вспомнить эту особу, как она сама заходит в комнату, внимательно смотря на то, как я снимаю мантию. Для нее я специально проделываю это медленно, ведь она и сама меня дразнила.
— И как я только угадала? — улыбнулась она. — Тебе короткое больше пойдет, пусть это и против правил, хотя именно такого ничего не прописано. Глядишь обойдется. Ты, не отвлекайся, мне ещё тебе размер надо подогнать, ну и тощая же ты. Сапоги пока тоже снимай… а шорты не надо, и спиной повернись, руки подними вверх.
Поежившись, но сняв рубашку и сапоги, как она и сказала, поворачиваюсь и закладываю скрещенные руки за голову, краем глаза смотрю на нас в зеркало. Приложив черную мягкую переливающуюся ткань поверх перебинтованной груди, она отмеряет её до длины шорт, но лишь чуть длиннее. Затем уходит, даже дверь не закрыв. А через минуты две приходит снова, но уже с урезанной тканью. Кусочек её обернув вокруг моей шеи.
— Не против, если я прямо на тебе поколдую?
И не дожидаясь ответа, обматывает ткань вокруг меня два раза, но на неполный последний круг, попросив придержать удлиненный до колена угол ткани у ключицы. Что-то поделав и походив вокруг, она придает ей форму короткого безрукавного кимоно с высоким до скул воротом, а в местах с сетчатой тканью и широким поясом на талии.
— Хм-м. Перчатки или… Так пойдет, — махнув рукой и снова исчезнув, она возвращается с двумя длинными до середины предплечий перчатками. — Надевай, это на руки. А вот эти гетры на ноги, потом сапоги свои. Сейчас маску тебе придумаем.
Протянув мне гетры, она уходит. Натянув их выше колена, так что почти с половину ладони остается расстояние до немного пышноватой юбки, расходящейся сбоку. Затем надев сапоги, смотрю в зеркало.
А неплохо вышло… и мне черный оказывается идет, но я все равно чувствую себя в нем, будто мишень, открыто говоря, кто я.
Вернувшись и нацепив мне что-то на лицо, что я даже не успеваю разглядеть, она загадочно смеется. Однако в этом смехе слышится ирония и откровенно-злое удовольствие, что меня напрягает. Выглянув из-за её плеча, смотрю на черную маску на половину лица, но с прорезями для глаз.
Немного напоминает образ демонического бога смерти…
— Дьявол! Куда же я зайку дела?! Мы уже опаздываем!
Обернувшись, удивленно наблюдаю за паникующей девушкой, разбрасывающей ткани в поисках своей игрушки, безмятежно лежащей на диване.
Неужели она… с ним пойдет на бал?
Тихо рассмеявшись, прикрываю рот рукой, наблюдая за красноволосой. Если она и услышала меня, то сделала вид, что ей показалось. Однако эту её милую черту я уже вряд ли забуду.
Широкие двери раскрываются с легким скрежетом, открывая взгляду мраморный черный пол, в котором можно увидеть отражение. Ровные колоны в зале обвиты черными растениями с шипами, обвивая и весь потолок. А в его центре словно распустившийся цветок искрится тусклым серебряным светом луны, отражаясь внизу. Конец зала теряется вдали, покрытой тьмой, а тишина наполнена едва уловимым запахом цветов и легкой хрупкой мелодией.
Услышав её хочется плакать. Настолько она пропитана нежной одинокой печалью, столько в нее вложено души, что она находит отклик в чужих душах. Или же навевает какое-то бесценное воспоминание, но по истине волшебное и грустное.
Верно… ведь в эту ночь здесь будут танцевать…
Опустив голову, чувствую слезы, срывающиеся с глаз. Но сейчас совершенно не хочется их прятать.
Возможно потому что сегодня это не я. Сегодня можно делать все что захочется, ведь никто не узнает. Всего лишь одну ночь… но все дозволено. Поэтому… сегодня мне хочется плакать. Учитель… ни разу не помню, чтобы он плакал, но он и ни разу мне не улыбнулся. Такова ли его ноша или это его истинные чувства?.. Я не знаю… Но мне всегда хотелось быть такой же, как и он. И чувства… я тоже их…
— Черные струны… — неожиданно прошептал голос позади, но принадлежит он отнюдь не вампиру, я просто не заметила его, погрузившись в себя. — И чего он сегодня решил отдаться воспоминаниям? Бедняжка Аш, все ему неймется играть свою музыку.