А ведь изначально она имелась, эта регистрация. Въехал-то Батыг в страну легально. Работодатель оформил его, как положено, на три месяца. А потом перестал продлевать документы. Из обычной жадности и желания сильнее привязать дешёвую работу к себе. Вот и верь потом, что в этом времени рабство отменили.
Бывший же владелец тела был, прямо скажем, туповат. И поэтому вопрос не продвигал никак. Работал, спал, работал, спал. Как животное.
На стройке я первым делом направился к Рамизу. Бригадир на этот раз не вышел меня встречать, а обнаружился в своём вагончике — металлической коробке, заменявшей ему и кабинет, и склад, и, судя по запаху перегара, место вечерних возлияний. Сейчас он пил чай из грязной кружки с отбитой ручкой и смотрел в свой обсидиановый телефон. При моём появлении поднял глаза.
— Помирился со своей кралей, Батыг? — вместо приветствия произнёс он.
Я не сразу понял, о чём он говорит. А потом вспомнил вчерашний вечер, хлёсткую пощёчину Алины, и изобразил на лице кривую улыбку.
— Мириться, начальник. Хорошо всё. Поговорить надо.
Он отложил телефон. Я сел на табурет напротив. Паузу выдержал ровно такую, чтобы он начал ёрзать, и только потом заговорил — с тем же корявым акцентом, который уже начинал меня бесить, но избавляться от которого пока не мог.
— Регистрация нужна, начальник. Я слышать, как рабочий говорить. Есть человек, который помогать с регистрация. Дядя Турал. Говорить, ты знать его. Так?
— Так. А чего через меня, а не через своих новых знакомых?
— Быть долг тебе и ей — разный долг. Твой долг — дешевле. Деньгами.
На самом деле путь с официальной подачей заявления и легализацией был долгим. Только в специальных местах, где чиновники и писцы издевались над бесправными, нужно провести несколько дней. А потом ещё ждать долго. Мне же нужно ускорить процесс.
Рамиз кивнул — его такой ответ устроил полностью. В глазах читалось: «Мужик не хочет быть на полном содержании у богатой бабы — что ж, это даже вызывает уважение».
— Удачно ты тогда головой ударился, — произнёс он спустя несколько секунд. — Сразу за ум взялся, а не только жрёшь в башку. Десятка, — назвал он таксу, которую я вчера же и подслушал. — И мне пятёрку за суету.
— Долго? — я достал деньги и положил на стол.
— Вечером приходи, после восьми, скажу. Или ты опять у рыжей ночевать будешь?
— Приду. Твою суету тоже принесу.
День провёл спокойно, за работой и сбором маны. Проклятую квартиру обходил по широкой дуге, а при появлении рядом со стройкой дорогих машин — прятался в подъездах. На всякий случай — вдруг «тельцы» пожаловали.
Гончая бродила рядом, я её чувствовал, но на глаза она не попадалась. И не попадётся, пока не понадобится. А к вечеру я побрёл к вагончику надсмотрщика за ответом.
На подходе увидел громоздкую машину — такие здесь называли «джип» или внедорожник. Чёрный, как ночь в Шеме, даже стёкла непрозрачные. Возле неё стояли двое. По виду — соотечественники Батыга. Но, подойдя ближе, я определил их как таджиков. Здесь на стройке они тоже работали. И отличались.
Эти же на работяг не тянули. Хорошо одетые, сытые, чистые. Один — коренастый, с широкими плечами, бычьей шеей и давно сломанным, неправильно сросшимся носом. Второй был чуть повыше, но хлипче. С бегающими глазами, в которых читалась застарелая подлость.
Я таких повидал: правая рука и левая. Сила и хитрость.
Рамиз стоял поодаль, у вагончика, но подходить не спешил. А Правый встал передо мной, преграждая путь и нависая.
— Ты Батыг? — прогудел он сверху.
— Я Батыг. Ты кто?
— Побазарь мне ещё, — представляться он явно не собирался.
А тут и Левый подошёл. Бросил высоким голосом:
— Богачку пялишь? Красава. Эта, с деньгами у тебя же нормально, да? Рамиз сказал, что нормально. Давай так. Мы поможем с регистрацией, завтра вечером будет уже. А ты по-братски поможешь, да?
— Как помогать?
Рамиз — пустоголовый. Зачем-то растрепал этим дуболомам про Алину. И им сразу показалось мало стандартных десяти тысяч. Захотелось подоить дойную корову. Сейчас либо ещё денег потребуют, либо…
— Хатка у неё, наверное, богатая, да? Ты же был там, да? Давай так: сходите погулять, а ключи ты у подъезда скинешь?
Либо. О, Сет! Если Рамиз просто не думал, когда раскрывал рот, то эти — конченые идиоты. Решили обокрасть квартиру богатой женщины. Лучше бы просто вымогали деньги.
— Нет, — ответил я.
— Чего? — ухнул сверху Правый. С угрозой.
Я не пошевелился. Стоял, засунув руки в карманы робы, и смотрел то на одного, то на другого. Гончая уже приблизилась и таилась в вечерних тенях.
— Повторить для глухой. Нет. Уходить.