— Батыг, — произнёс он негромко. — Меня зовут Турал. Садись, поговорим.
И он сделал жест в сторону скамейки у вагончика. Левый тут же подскочил, положил на не самое чистое дерево разрисованный яркими письменами пакет. Турал сел. Я, выждав паузу, тоже. Сопровождение осталось стоять. Рамиз выглянул из окошка и скрылся.
— Мои люди говорят, ты их обидел, — начал он без предисловий. — И мне нужно решить, кого наказывать: тебя или их.
Я пожал плечами. Этого человека я читал сейчас, как раскрытую книгу. Заклинание первого круга «Эхо Пта» позволяло видеть верхний слой его эмоций. Глубже, в мысли, проникнуть наяву не мог — только во сне. Да это и не нужно было. И так всё понятно.
— Я плохо говорить, — на самом деле прогресс всё же имелся: прошлым вечером, после занятий с ученицей, я битый час слушал, как она читает русских поэтов, и повторял за ней те ритмоформы, которые не таили в себе ту пугающую спящую мощь, как у Пушкина.
— Я пойму. Просто говори.
Внешне миролюбивый, он воспринимался опасным. И сейчас решал, что со мной сделать. С одной стороны, я ударил его людей, а значит, проявил неуважение к нему лично — в его кругах такое не прощается. Да это ни в каких кругах не прощается, если подумать.
А с другой — его люди сами напросились. Да ещё и по носам получили от безобидного с виду рабочего. Так что больше всего Туралу было интересно разобраться во мне.
При этом я не обольщался. Приказ убить меня он мог отдать тем же спокойным тоном, которым приглашал к разговору.
— Я хотел регистрацию. Пришёл к Рамизу. Он сказал ждать. Сказал, через тебя сделает. Вечером пришли эти… — качнул головой в сторону Правого с Левым. — Сказать… сказали — давай ключи от квартиры. Я сказал нет. Они захотели меня напугать. Повели, упали. Быстро поняли — могли и второй раз упасть. Вот и всё.
— Ты совсем не боишься.
Весь мой рассказ о вчерашних событиях нужен был дяде Туралу лишь для того, чтобы определить это. Не узнать, как я один справился с двумя, а лишь это.
— Нет, не боюсь, — ответил я, хотя вопросом это и не было. — Чего бояться? Смерть? Все умрут.
— Но некоторые перед будут страдать, — в голосе собеседника прорезалась угроза.
Не вполне серьёзная, тоже такая — проверочная. Я хмыкнул.
— Я знать.
Давай, расскажи жрецу Сета о страданиях, глупый старик!
— Но всё равно не боишься? — а вот теперь это был уже вопрос. И задан он был с интересом.
— Тебя? Нет. Твоих людей — тоже нет.
— А чего боишься? Есть такое?
— Да. Не сделать.
— Что именно?
— Что задумал. Я, дядя Турал, почти умер недавно. Упал с высота. Глаза открыл и понял — надо делать.
— Но если умрёшь, ведь не сделаешь? Так?
— Не так. Уже делаю. Не боюсь — значит, делаю. Понимаешь?
Он долго молчал. И я почти понимал, что он думал. Эмоции у него были под контролем, но от этого не становились для меня невидимыми. И когда он только начал говорить, я знал, что именно он скажет.
— Ты интересный человек, Батыг. Хочешь работать на меня? Про регистрацию даже не думай, и всё остальное тоже будет. Деньги, женщины. Хочешь?
— Нет, дядя Турал. Не хочу. Но дружить с тобой хочу.
Он минуту, не меньше, глядел на меня без отрыва, словно сам Сет, парализуя взглядом. А потом вдруг рассмеялся. Сухим таким и ломким стариковским смехом.
— А знаешь — и я хочу! — утирая слёзы с морщин, проговорил он, резко оборвав смех. — Хочу увидеть, в кого ты вырастешь.
— Хорошо, — кивнул я.
Люди одинаковы во все времена. И не важно, какому племени они принадлежат, какому богу молятся. Они всегда делятся на хищников и травоядных. Охотников и жертв. И это не видовые различия. Это — выбор. Любой травоядный может стать хищником — в теории. Ему нужно лишь перестать бояться. И тогда происходит самая великая магия из тех, что мне встречались в жизни.
Бояться начинают его.
Турал сел на заднее сиденье и помахал рукой, прощаясь. Не улыбнулся, нет. Веселья с него на сегодня уже было достаточно. Просто дал понять, что мы увидимся позже. И он будет присматривать за мной.
Перед этим он сказал, что регистрацию для меня оформят за пару дней. Пропишут в какую-то «резиновую» квартиру — эту идиому я тоже не понял, но уточнять не стал. Не бесплатно, в рамках озвученной суммы, уже отданной Рамизу.
Когда он уехал, я продолжал сидеть. Рабочий день для гастарбайтера Батыга ещё не закончился, но я не торопился вставать. Просто сидел и смотрел в серо-голубое небо, понимая, что понемногу к нему привыкаю.
Рамиз, всё это время прятавшийся в вагончике, высунул голову в дверь.
— Ну чего? — спросил он опасливо. — Чего решили?
— Регистрацию мне сделают, — ответил я, не поворачиваясь в его сторону. — С тебя пятёрка. За суету.