Девушка прошлась по комнате, поднимая с пола те самые журналы, снимая с подоконника вазу, и меняя расположение подушек на диване. Еще и кресло ногой сдвинула в сторону. После чего, продолжая лукаво улыбаться, повернулась ко мне.
— Все, можешь идти. Теперь не упадешь.
Я сделал шаг, еще один. Очень осторожно пересек коридор, дошел до зала и остановился в дверях.
— Что ты сделала? — повторил я.
— Это моя магия феншуя! — возгласила она, словно бы выступала перед публикой. — Круто, правда же! Я сегодня случайно научилась, в офисе. Одна дрянь из бухгалтерии вывела меня, и я подумал, что было бы здорово, чтобы эта корова ходила и весь день спотыкалась. И что ты думаешь? Нити будто сами подсветились! Я чуть сдвинула кулер, включила свет в туалете, принесла одну папку на ее стол — и вуаля. Нихонтова на ровном месте брякнулась. А потом еще кофе на блузку пролила!
Я кивнул. Моя ученица экспериментирует и познает свой дар. Это хорошо.
— А со мной зачем?
Лицо Алины вдруг сделалось хищным, а в глазах штормового моря блеснула жесткость.
— Небольшая месть за то, что ты со мной сделал, — произнесла она, не отводя взгляда. — И напоминание, чтобы ты никогда так больше не поступал.
Конечно же она не забыла про «рабу любви» — было бы глупо считать иначе. Просто затаилась, набралась сил и дала сдачи. Настоящая ванирка. И — моя ученица. Я почувствовал в груди почти забытое чувство. Гордость учителя. О, Сет, как давно меня не радовали ученики.
— Ты чего улыбаешься? — подозрительно спросила девушка.
Она ждала другой реакции. Гнева, быть может. А я улыбался. Глупое дитя своего времени не понимала, что только что сделала мне комплимент, как наставнику. Она затаилась, она вынашивала планы, а когда посчитала себя готовой — ударила. Несломленная травмирующим опытом «рабы любви», злая, последовательная, умная — она достойна быть моей ученицей.
Если бы после освобождения от заклинания она сломалась, рыдала в подушку — я был бы разочарован. Если бы простила и забыла — презирал. Своим же поступком она заработала мое уважение. А оно — уважение жреца Сета и мага моего уровня — дорогого стоят!
— Я тебя понял, — произнес я. — Пойду готовить еда… еду.
— И все? Так просто? — эта недоуменная фраза прилетела мне уже в спину.
— Ты сильная. Ты учишься. Ты даёшь сдачи. Это хорошо, — проговорил я на ходу. — Успехи ученика — награда учителя. До тех пор, пока ученик не бросит вызов. И его придется убивать.
В гостиной повисла тишина. Да, ей предстоит еще многому научиться.
В кухне я уже почти привычно зажег газ на плите, полез в холодильник за продуктами. Мясо птицы, овощи, немного специй. Для хараша не хватало шафрана, но нашлась куркума, которая вполне его заменила — цвет, по крайней мере, у соуса, получился почти таким.
Хараш — походное блюдо. Никаких изысков: быстро, просто, сытно. То что нужно рабочему со стройки перед тем, как учить ванирскую Видящую.
Вскоре в кухне оказался Ксотун. Уселся на подоконник и проскрипел внутри моей головы виноватым голосом.
— Владыка, прости, что не смог предупредить о злых намерениях этой девки. Она заперла меня в спальне, я не мог выбраться!
— А еще поставила тарелку с паштетом и блюдо со сливками? — хмыкнул я.
— Как ты узнал?
— Я поступил бы так же. Ты, конечно же, будешь наказан. Завтрашний день проведешь на сухом корме.
— Но владыка! Это жестоко!
— Я жрец Темного Круга, а ты демон Бездны. Нет ничего, что было бы слишком жестоким для нашего контракта. А теперь уйди, ты мешаешь мне готовить.
Оскорбленный и расстроенный кот убрёл обратно в спальню, я же сосредоточился на продуктах. И, нет. Хотя я совершенно не сердился на Алину за ее поступок, Ксотуна я прощать не собирался. Он мой слуга, а не приятель, и должен был найти способ предупредить меня. Любым способом.
Через некоторое время на кухне появилась и ученица. Тихонько уселась за кухонный стол и после долгого молчания наконец произнесла.
— Ты же не просто киргиз, которого бабка научила семейной магии, да?
Правду о себе я не рассказывал. И объяснил все примерно так, как она сейчас выразилась. На тот момент этого было достаточно. Но…
Отношения учителя и ученика всегда развиваются. Невозможно отдавать свои знания и не становиться друг к другу ближе. Конечно, это не мешает послушникам пытаться убить своих наставников, но это тоже часть обучения. По крайней мере в стигийской традиции.