— Как бы тебе объяснить, владыка, — в голосе Ксотуна тоже слышалось сдерживаемое мерзкое хихиканье. — Это в своём роде здешний культурный феномен. Народные мстители — ребята, которые спасают сирых и убогих, когда стража не может или не хочет этого делать. Из комиксов тема, всякие там Супермены, Халки и прочие Человеки-Пауки. А ты, хи-хи, прямо в струю попал с этим своим Тёмным Жрецом. Реально же супергеройское имя. Точнее, суперзлодейское, но так тоже можно.
Я кивнул. Ясно. Надо будет потом изучить этот вопрос. Возможно, это тоже можно использовать. Приказывая Даше разместить на странице пост про нападение, я преследовал только одну цель — сбор маны через эгрегор при полном отсутствии следов, по которым «тельцы» могли бы вычислить интересанта. С ней я справился. Но, похоже, имелась и другая возможность.
Герои и злодеи, хм. Строго говоря, между ними ведь почти нет разницы, всё дело лишь в точке зрения. Для одних героем являлся киммерийский варвар или аквилонский гвардеец, но для стигийских или шемских торговцев они однозначно были злодеями.
Мне определённо подходила роль и того, и другого. Тёмный Жрец мог как сеять ужас, так и спасать попавших в беду. Весь вопрос лишь в том, что выгоднее. И что приносит больше маны. Сегодня же найду эти комиксы, про которые говорил Ксотун, и хорошенько изучу их.
Если этому городу действительно нужен герой — он его получит. А если герою нужны Искры для подвигов — что ж, люди сами отдадут её. Добровольно, с благодарностью, и хэштегами.
А там, глядишь, я и с «тельцами» на равных смогу побороться. На их же поле.
Когда все отсмеялись и закончили, как им казалось, тонко шутить — настроение у меня было прекрасным, так что я позволял соратникам делать это — пришло время рассказать о вчерашних событиях. Вечером я этого делать не стал, не зная, когда Даша опубликует сообщение.
— Ты спас девочку от сатанистов, чтобы получить лайки? — Алина округлила глаза, как сова.
— Энергию, ученица. Энергию сетевого эгрегора. Но, да, зачем ещё мне было это делать? — пожал я плечами.
— Чтобы наказать негодяев, например!
— Глупая самка, — презрительно прошипел Ксотун. — Такие и подобные случаи в Москве происходят десятками. Это часть жизни вашего убогого человеческого рода, без обид, владыка.
— Ну, знаете! — девушка была возмущена. — Это просто верх цинизма! Спасать кого-то, чтобы получить что-то!
— Девушка жива, — фыркнул я. — Её поддерживает много незнакомых людей, она не чувствует себя одинокой и брошенной. Эти сатанисты уже схвачены стражей, против них железные доказательства. Я получаю энергию для своего развития и возвышения. Ответь мне, ученица, где здесь проигравшие?
Алина открыла было рот, чтобы возразить, но так и не нашла слов.
— Но так же нельзя!.. — беспомощно протянула она. — Ты о трагедии говоришь будто о какой-то сделке!
— Только так и можно, — отрезал я. — Пойми, жизнь любого общества — моего прошлого или твоего современного — это всегда сделка. Большая — между странами, и множество маленьких — между отдельными людьми. То, что ты называешь чувствами и эмоциями — тоже сделка. Человечество всегда договаривается. Чтобы выжить, чтобы противостоять врагам, чтобы сосуществовать в условиях нехватки ресурсов. Даже внутри семьи или рода действуют сделки. Мужчина получает доступ к женскому телу и обслуживание дома, женщина — защиту, безопасность и средства мужчины. Их дети гарантированно получают еду и одежду…
— У нас это называется любовь! — гордо задрала носик Алина.
— То, что я сейчас назвал, и есть любовь, — отмахнулся я. — Ты просто завернула хлеб в нарядную ткань. Но хлеб от этого мясом не стал.
— А как же родители, которые отдают почку ребёнку? — не сдавалась ученица. — Или парень, который прыгнул за девушкой на рельсы? Это тоже сделка⁈
Я усмехнулся. Наивная девочка всё ещё верила в бескорыстие.
— Родители отдают почку, чтобы не чувствовать вины и боли утраты — они покупают себе душевный покой. Парень на рельсах действует под выбросом адреналина и инстинктом размножения, заложенным богами, чтобы сохранить генофонд. Всё это биология и эмоции, которые служат топливом для выживания рода. Сделка, ученица. Просто валюта другая.
Алина замолчала, обдумывая мои слова. Видно было, что она не согласна, но и возразить не может — логика была железной.
— Кстати, о мясе, — я поднялся с дивана. — Не пора ли нам завтракать?
Ощущения были… прекрасными. После многократно применённых заклинаний совершенствования тела, оно всё ещё изрядно болело, но — приятно. Искры продолжали поступать, но уже штучно, не потоком. Резервуар был практически заполнен, а когда подступал предел, я просто запускал что-нибудь простенькое. Например, «Длань песчаного ветра», чтобы подтянуть и накинуть на плечи рубашку, которую мог бы взять и руками.