Голос несчастной то взлетал, то затихал. Последнюю фразу она буквально прошептала, я угадал ее только по движению губ. Но благодаря этому услышал шлепанье за спиной. Очередной мясной голем пожаловал. Я обернулся — а, даже не один!
Все трое порубленных мной кадавров успели собраться, правда, кажется, не совсем в исходные формы — у одного рука торчала не из плеча, а из бедра. И перли на меня, разевая свои кошмарные пасти, в которых уже трепетали языки. Я вновь призвал плеть и стал отступать — противники для меня во сне они слабенькие, но никогда нельзя недооценивать противника. Владу оставил сидеть на месте — ей все равно, один раз больше умрет, один раз меньше.
— МЫ ВИДИМ ТЕБЯ, СТИГИЕЦ, — три пасти, вместо того, чтобы стрелять языками, вдруг заговорили в унисон. — ПЛЕТЕЛЬЩИК, АХ-ХА! ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ, СТИГИЕЦ-ПЛЕТЕЛЬЩИК? ХОЧЕШЬ ПОМЕШАТЬ НАМ?
Говорящие кадавры? Нет, конечно. В реальности и во снах — это просто куски мяса. Сильные, выносливые, сложно уничтожаемые, но не более того. Похоже, сработали сторожевые заклятья на разуме Влады, и хозяева узнали, что в их собственность проник незваный гость. И решили взглянуть кто же это.
И жути нагнать. Ну-ну! Плеть рассекла одного из големов надвое — от плеча до бедра. Того самого, что сросся неправильно. Пусть пересобирается теперь. Две других даже с места не двинулись. Расхохотались.
Точнее, распахнули свои пасти и задрали голову к потолку подземелья. А хохот, конечно же, принадлежал не им.
— ДАГОН? ЭТО ЖЕ ЕГО ПЛЕТЬ ТЫ ПРИЗВАЛ, СТИГИЕЦ? ОН ЕЩЕ ЖИВ? ЗАБАВНО!
Вступать в беседы с фантомами мертвецов в разуме спящей женщины — что может быть глупее? Так что я просто располовинил второго голема. И сделал еще шаг назад.
— И ЧЕГО ТЫ ДОБИВАЕШЬСЯ, СТИГИЕЦ? СЛОМАЕШЬ ЕЩЕ ОДНУ ИГРУШКУ? У НАС ИХ МНОГО! РАЗВЛЕКАЙСЯ!
Я так и сделал. И когда последний мясной голем рухнул на скользкие камни, произнес.
— Да просто голос твой не нравится, вот и все.
Тут же подскочил к Владе, которая все это время просидела в углу комнаты, зажимая ладонями сразу и уши, и глаза.
— Эй, это я! Я. Давай, открывай уже глаза. Это я. Вот. Хорошо. Слушай, Влада. Я освобожу тебя, но нужна твоя помощь. Очень простая. В нужный момент я скажу тебе имя. И ты сделаешь, даже если будет больно, то, что я скажу после имени. Поняла?
Перепуганная женщина несколько раз кивнула. Просто так, скорее всего не очень-то и поняла, что я от нее требую. Но дальше тут задерживаться было опасно. Где три кадавра, там и тридцать. А враги знают, кто я такой.
Легкой победы не будет.
— Хорошо. Вот имя, — я прошептал его ей на ухо, и тут же положил обе руки на виски, временно стирая эту информацию из ее памяти. — Ты вспомнишь все, когда вновь услышишь его.
И сжал серьгу в кулаке, вытаскивая себя из сновидения.
Глава 20
После ночных приключений в захваченном ахеронцами разуме Влады Мешковой рабочий день на стройке казался чем-то нереальным. Постоянно чудилось чужое присутствие, почти физически кожей ощущался недобрый взгляд, казалось, что из темноты между корпусами недостроенных высоток выскочат мясные големы некромантов. Глупость, конечно, но столкновение в мире снов с наследниками проклятой империи сильно на мне сказалось. Как бы я не храбрился.
Ведь одно дело знать о существовании врага. И совсем другое, когда враг знает о тебе. Пусть без имени, без внешности, но знает. Не думаю, что ахеронцам понадобится много времени, чтобы вычислить. А это значит, что мне нужно поторопиться. И опередить их с первым ударом.
Хорошо хоть утро выдалось на удивление спокойным. Алина была задумчива и большую часть времени по дороге молчала. Я тоже предпочел смотреть в окно, размышляя о ночи и глядя, как солнце понемногу пробивалось сквозь московский смог.
На стройке лениво начиналась работа, нужно было перетаскать несколько поддонов с цементом и выкопать водоотводную траншею — Рамиз почему-то решил поставить на эти работы именно меня и еще парочку киргизов. Вместо того, чтобы возражать, я только порадовался — тяжелый труд отлично поможет уложить в голове мысли и выстроить стратегию дальнейших действий.
Никакой магии, никаких некромантов — только лопата, мускулы и земля, твердостью не уступающая камню. То, что нужно.
Итак, Канский. Стажёр юридической фирмы. Мешкова назвала только его, остальные ахеронцы, как она сказала, всегда прятали лица за тьмой. Значит ли это, что он обычный смертный? Просто человек с доступом к клиентам, к их адресам и слабостям, инструмент? Или один из темных колдунов? От ответа на данный вопрос зависело и то, как я поступлю.