Мужчина протянул руку, чтобы привлечь за собой мальчика, но Черри сделал шаг назад. Рука остановилась на полпути и поникла.
— Ах, Вы не хотите зайти в мой салон! Вам, верно, не понравились эти манекены или костюмы, что надеты на них! Какое недоразумение! Я сейчас же распоряжусь снять эти уродливые одежды и принести другую партию со складов.
Мужчина исчез в дверях салона. И тут же манекены стали снимать с себя одежду, их движения выдавали их кукольность. Тугие шарниры скрипели, но куклы оказались на удивление пластичными. Они ловко скинули с себя костюмы и платья, а в следующую секунду уже натягивали на себя яркие одежды, похожие на кимоно и сари.
Мерзкое неестественное зрелище напугало Черри. Он поспешил уйти. Один из манекенов, довольно симпатичный, имеющий более других похожее на человеческое лицо, последовал за мальчиком. Его ноги сгибались со скрипом, плечи были лишены движения, а тонкая шея тряслась вместе с головой. Тем не менее, он нагнал Черри и преградил ему путь. На голове уродливой куклы были белые кудрявые волосы, и Черри неожиданно для себя нашел это привлекательным. Сам он, черноволосый, частенько подумывал о том, чтобы придать своим волосам такой окрас. Он даже пробовал осветлять голову перекисью, но лишь обжег лоб и выжег брови, вместо которых теперь остались тонкие нити. Манекен тряхнул головой, как бы угадав мысли Черри, волосы были так обильно залиты лаком что даже не пошевелились, а уши буквально зазвенели от вставленных в них металлических шариков, на которые подвязывались серьги. Кукла улыбалась, и это могла бы выглядеть приветливо, если бы не безжизненные глаза. На тело куклы был накинут длинный шелковый халат. Его Черри запомнил и, пожалуй, это была одна деталь, которую он впоследствии вспоминал в жизни.
Немую сцену прервал Незнакомец. Он вновь появился незаметно, подошёл к манекену и заботливо обхватил его плечи. Кукла не двигалась, ноги её подкосились. Мужчина приподнял пластиковое тело и аккуратно подхватил его за ноги. Так он донёс куклу до салона, где поставил среди прочих на витрину. Кукла приняла довольно откровенную позу и не переставала улыбаться. Сон закончился, а может Черри просто не желал увидеть конец этой безумной сцены.
Глава вторая
Всё чаще стало холодать. Дожди прекратились, уходила осень. Ожидался первый снег, замёрзли лужи, совсем измялась и потемнела трава.
Запах перемен исходил от самой природы, и такое происходит, когда одолевает чувство неизбежного, и всё существо подстраивается под новое. Приятен запах близкой зимы, лёгкий аромат витает в воздухе, въедается в одежду и потом ещё какое-то время распространяется по дому, пока одежда висит в прихожей. Частичка холода затрагивает дыхание, усыпляет впечатлительных, отрезвляет резвых. Сонность и опьянение царят всюду, и каждый сам справляется с этим. Зима разлучает, чтобы весне было чем заняться в первые мгновения её царствования.
Кристина сидела в гостиной и вышивала. На столе, тихо посапывая, кипел чайник. Пыльные книги, стоящие на полке, освещались тусклой лампой, подвешенной в качестве ночника, но используемой чаще в качестве люстры. Женщина утомилась, и её клонило в сон. Она оставила вышивку и прикрыла глаза.
Звук часов разбудил Кристину. Она поспешно встала, в полудрёме скинула нитки в ящик, отодвинула чайник. Часы показывали конец дня. Это означало, что пора снимать постиранное бельё, начинать готовить ужин и, наконец, протереть сервиз, который скрылся под слоем пыли. Погрузившись в хлопоты, Кристина не заметила, как часы вновь шумно известили дом о наступлении вечерних семи часов. За всё время её беготни и занятости, она ни разу не заметила пасынка. Он имел обыкновение появляться на кухне к пяти часам, чтобы стащить что-нибудь сладкое. Наивно полагал мальчик, что мачеха не знает о его подворовывании, она каждый раз умилялась, видя на блюде три пирога вместо испеченных четырех. Кристина хоть и была женщиной расчётливой и скрупулёзной, но никогда не упрекала Черри в этих провинностях. Она молчаливо позволяла ему пользоваться любой вещью в доме, брать любую еду. Так она поощряла в нём чувство собственности, ей ни в коем случае не хотелось взрастить в нём опасения к пользованию своими правами на питание. Раз он испытывает чувство голода, он вправе утолить его. Так рассуждала Кристина и поэтому не устраивала скандалов, если замечала пропажу еды.
Черри не было на кухне, не было его и наверху. Кристина выглянула в окно, окинула взглядом двор, но и там мальчика не было.
Что чувствует женщина, потерявшая из виду ребёнка? После нескольких минут поиска она теряет уже себя. Теперь она не походит ни на одну из версий самой себя в мирной жизни, а больше напоминает человека военного времени. Она до невозможности холодна в принятии решений, так ясно мыслить не сможет, пожалуй, больше никто; но при этом парадоксальным образом эмоции неизменно сливаются с нею. Таких сильных эмоций не увидеть нигде, лишь материнское сердце способно генерировать их в таких количествах. Зажатость ли, подвижность ли,прихожей — не важно, мать умрёт внутри, станет нечувствительной, кажется, она готова одолеть любого в неравной борьбе. И это обязательно проявится сейчас или позже.