— Сейчас достану. — сказал он, подсматривая расщелину между забором и землёй. Таковая быстро обнаружилась — небрежно закиданная соломой, она была всё же на виду, ибо кошки, часто пролезающие под заборами, а не перепрыгивающие их, разрыли нору для своего удобства.
Парень стянул с себя плотную куртку, чтобы не разорвать ворот о металлический срез, затем подошел к норе и принялся пролезать в узкий туннель. Видимо, ему это давалось с трудом, ткань его одежды тут же превратилась в клочья, испачкалась и сковала движения.
Но он не сдавался. Вскоре попытки привели его к успеху, и он оказался по ту сторону забора. Черри наблюдал за другом, оставаясь безучастным. Его глаза стали как будто стеклянными, так происходило всякий раз, когда он увлекался чем-либо и останавливал на этом любопытствующий взгляд. В такие моменты он моргал реже обычного и подолгу не сглатывал слюну.
Артур взял в руки мяч и благополучно миновал преграду на обратном пути. Ничто не напоминало о том, что двор только что ограбили. Место оставалось по-прежнему тихим и миролюбивым. Так бывает, что преступнику в момент свершения зла кажется, будто весь мир замер и наблюдает сейчас за ним, осуждает и ненавидит. Любой шорох мерещится ему укором со стороны судьбы, человека, природы. Он внимателен к шумам и ему все время кажется, что вот-вот его заприметят случайные свидетели или того хуже – неаккуратные наблюдатели выдадут себя.
Черри не чувствовал укора совести, а что думал Артур – неизвестно. Мальчики затеяли игру с новым мячом. Поднялись шум и суета. Во время игры Артур проявлял природную агрессивность. Он норовил толкнуть противника и постоянно ударял его по ногам. Заняв лидирующую позицию, он быстро превратил счёт в свою личную доску почета. Забив восемь голов, парень почувствовал удовлетворение. Он словно отмстил Черри за ту зависимость, в которую впадал от него. Черри же совершенно спокойно принял поражение. Он даже для вида не расстроился и не пообещал отыграться. Сама игра была ему неинтересна, его разум был занят другими мыслями. Но ему еще предстояло разобраться в них, пока же это всё напоминало слабые попытки преодолеть невидимую преграду, мешающую связывать некие факты воедино. Мячик был благополучно возвращен на родину, друзья стали прощаться. Уже ставшее привычным рукопожатие и на этот раз ничем не запомнилось ни одному из парней. После ещё пары фраз Артур поспешил удалиться, перебежав дорогу и направившись в сторону кленов. Черри остался один.
Только мальчик собрался уходить домой, как его внимание привлек один из домов. На его углу висела табличка с номером. Четвёртый дом, маленькие окна, закрытые шторками, грязный бордовый цвет бревна производил впечатление небрежно-ухоженного. Двора не видно, но Черри подумалось, что двор занят клумбами и грядами. Из трубы валил дым, по крыше ходила белая кошка. Край двери, видимый за забором, отошёл от стены. Бесшумная дверь распахнулась, кто-то сейчас стоял на крыльце. Наверное, какой-нибудь старик вышел покурить или холостяк решил совершить пробежку в последние осенние дни. Черри склонялся к версии с холостяком, поскольку хозяин слышно подошел к калитке. Каково же было изумление Черри, когда в калитке появилась Сусанна Евгеньевна. Женщина тоже удивилась, увидев мальчика. На ней был надет махровый халат и темный пуховик без рукавов. Она растерялась, но тут же спрятала это за дежурной улыбкой.
Учительница вне школы воспринималась по-прежнему как строгая женщина без личной жизни. А видеть её не в светлой блузке и длинной юбке так и вовсе было немыслимо. Мальчик застыл на месте, уставившись на Сусанну. Наконец она рассмеялась:
— Черри, здравствуй!
Он замялся. Сусанна спросила, что он делает так далеко от дома.
— Я узнал, что здесь открылся ларёк со сладостями, и решил проверить это.
Черри знал, о чем врёт. В районе, где жила Сусанна, недавно открылся ларёк сладостей — это он узнал из газет. Не мог мальчик признаться в том, что водит дружбу с хулиганом, хоть учительница и так догадывалась об этом. Сложно было не заметить, как эти двое стали постепенно отделяться от коллектива, шушукаться на переменах и вместе ходить в столовую. Она приняла версию ученика, похвалила круассаны и молочные коржики из ларька, заметив, что они всегда подаются свежими, в отличие от замороженных магазинных. Черри молчал, тогда Сусанна пригласила его в гости:
— Я как раз собиралась пить чай с абрикосовым вареньем. — Сусанна знала, как мальчик любит именно такое варенье. — Можешь составить мне компанию?
Для отказа причин не нашлось, и Черри кивнул в знак согласия. Заходя за калитку, он убедился в правоте своих прежних догадок: двор был усеян клумбами, кое-где еще стояли полувялые стебли, лепестки с бутонов давно опали, цветов позднего цвета не нашлось. Грядки занимали большую часть северной стороны двора, урожай собран, и остались лишь земля, грязные ведра, вытоптанная между грядами трава. Темная, сырая, старая. С крыши спрыгнула кошка, испугавшись гостя. Хозяйка посмеялась, она вообще была весёлая в этот день, улыбалась для вида ли, из желания ли, Черри так и не понял. Он зашёл в дом. Здесь все было так же уныло, как и снаружи. Тёмные цвета не пропускали достаточно света, отчего углы были мрачными. Окна заслонялись шторами, пахло мёдом. Тем не менее, мальчику понравилась обстановка, она была умиротворяющей: тихо стучали часы, в комнате шумел телевизор, скрипела половица.