Артур провел рукой по двери и тут же скрылся за ней. Он все делал быстро. Еще мгновение, и он вставил ключ зажигания, который умудрился вытащить из рюкзака Черри ещё в школе. Да уж, пьёшь с ворами — переживай за кошелёк. К слову, Черри и сам взял ключ тайком от мачехи. Совершенно случайно он проследил за ней и с невинным видом заметил, как она перекладывает вещи в своей старой шкатулке, преимущественно это были бижутерия и грязные монеты. Среди этих богатств парень и заприметил ключи. Когда Кристина заметила слежку, то Черри подумал было выдать улыбочку подобную той, что использовал Артур, но подумал, что это будет выглядеть не просто подозрительно, но и совсем уж глупо. Тогда он принял выражение максимально незаинтересованного лица. Только глаза горели любопытством, это он не умел скрывать.
Наглое поведение товарища нервировало Черри. Ему не нравилось, когда люди вели себя непредсказуемо, так он терялся. Если Артур начинал совершать непонятные вещи, то Черри нервничал. Разум сосредотачивался лишь на действиях товарища, не отвлекаясь на всё остальное. Так Черри сохранял иллюзию контроля над человеком, пытался просчитать дальнейшие действия и продумать свои действия на ближайшие минуты. Когда Артур начал быстро заводить машину, Черри застыл, наблюдая за ним с отстраненным выражением лица, стеклянными глазами и почти не моргал. Он выпрямил спину и наблюдал, как наблюдают львицы за антилопами, притаившись где-нибудь за холмом или кустарником. Они неподвижны, только хвост немного подёргивается, их взгляд сосредоточен на антилопе, глаза прищурены, они видят все движения, лапы напряжены и готовы в любой момент дать мощный толчок хищнику, развивая огромную скорость. Несчастная жертва еще не знает, что львица смотрит на нее.
Артур приглашающе похлопал по сиденью и принялся снимать паутинки с окон. Машина завелась с трудом. Черри сел на пассажирское сиденье и оглянулся. Стёкла запотели, на них остались разводы от дождевых капель, птичьего помёта и кошачьих следов. Парень протёр лобовое стекло рукой, но разводов стало только больше. Тогда он извлёк из бардачка старую салфетку и начал орудовать ею. Стало лучше видно двор, но по краям стекло покрыто таким толстым слоем грязи, что его отмывать придётся не один час. Черри бросил эту затею.
На заднем сиденье находился кот. Большой такой рыжий кот. Он был одним из помёта, кто выжил и теперь считался собственником дворовой территории. Он был достаточно сильным для того, чтобы разгонять чужаков и раздирать им морды. Весь побитый, в ссадинах и лысинах, он оправдывал звание короля внешним видом. С самого рождения он жил в этой машине, и сейчас, когда сюда пришли чужаки, он проснулся и приоткрытым глазом наблюдал за ними. Этот кот не боялся людей, потому что они были теми, кто давал еду. Дети любили кормить кота, играли с ним, а он был не против. Если поиграть с детьми и дать им повеселиться, то они покормят и приласкают, такие наивные эти дети: они идут, туда, где им рады, и готовы отдать всю свою заботу порою тем, кто этого не заслуживает. Бездомный кот, известный среди других кошек своей жестокостью и кровожадностью, смог подкупить детские сердца мнимой любовью к играм и приятным внешним видом. Всё-таки многочисленные его раны дети предпочитали не замечать.
— Смотри, — сказал Артур, показывая, как нужно держать руль и жать на педали. — Я плохо объясняю, но ты постарайся запомнить сам алгоритм. Выбираешь скорость и переключаешь рычагом, не забудь зажимать вон ту педаль. Делай это быстро, чтобы сорваться с места.
Машина дёрнулась и парни пожалели, что не пристегнулись. Черри ударился носом, Артур налёг на руль. Кот вскочил и зашипел.
— Нет, так не пойдёт. — сказал Артур, Черри кивнул. Тогда парень плавно переключил скорость, и машина послушно поехала по двору. Грубость в управлении делала Артура опасным водителем, ему нравилось чувствовать превосходство на дороге. Он полагал, что сила и вызывающее поведение откроют перед ним любой путь. Он уже два года управлял отцовской машиной, поэтому решил наконец научить товарища. Черри старательно запоминал наставления, но всё больше понимал, что вряд ли сможет оставаться таким хладнокровным и решительным. Он мог быть безэмоциональным, но сохранять это состояние, да ещё и держать под контролем огромную технику, было трудно даже в мыслях.