По пути домой Черри раздумывал о том, как бы начать разговор с Артуром. Вспомнил он и о коте, который без сомнений потерялся где-то на окраине города, и вряд-ли найдёт дорогу домой. Он подчинился влиянию страха, это вызвало агрессию, и по итогу он оказался брошен, оказался не нужен и потерян на пустынной дороге. Черри подумал, что он и сам похож на этого кота.
Машина остановилась. Артур молча вышел на улицу. Черри поспешил за ним.
— Постой, — сказал он собиравшемуся уходить Артуру. —Тебе больно?
— Представь себе.
— Прости меня.
— Мы все там испугались, но какого чёрта? Какого чёрта ты взбесился? — Артур засыпал Черри вопросами, потому что перестал бояться, видя спокойствие товарища.
Черри пожал плечами. Он не знал ответа.
— Ты одержимый или больной головой. Я решил тебе помочь, затеял всю эту историю со знакомством, с машиной, а ты? Это твоя благодарность?! — Артур начал негодовать.
— Я благодарен, не думай обо мне плохого. Но я всё равно никогда не смогу освоить все эти приемы, что используешь ты. Я долго наблюдал сегодня, времени было достаточно.
— А дрался зачем?
— Я подумал, что…. Ну что она вроде как проявляет симпатию. Может, это не так, но мне подумалось, будто вы оставите меня или она…
Черри не договорил, слова затерялись где-то в горле, и ему не хватило воздуха.
— Чудак! — Артур мог бы одарить Черри более крепким словом, но, не задумываясь, назвал его именно так. Брань сейчас могла только разжечь в нём гнев, а может и заодно разозлить Черри. — Ладно, потом поговорим.
Артур оказался умён не по годам. Любой другой мальчишка затеял бы драку с целью отомстить обидчику, но он решил дать обоим время и после вернуться к разговору в другой день. За это Черри был благодарен ему.
Дома как всегда было тихо. Кристина уже ушла, как и обещала. Черри прошёл в комнату и сел на кровать. Пришлось обработать раны. Царапины изрешетили правую щеку, глаза и лоб остались невредимы.
Совсем ничего не хотелось. Черри лёг на кровать. Было прохладно, потому что Кристина забыла закрыть окна в кухне. Вся квартира наполнилась осенним воздухом. Но всё равно здесь было безопаснее: здесь нет людей, нет разговоров. Черри накрыл ноги одеялом. Так он и заснул.
Разбудил его голос мачехи. Было утро, солнце смотрело в окна, освещая мебель. Черри открыл глаза и увидел Кристину. Она стояла над ним и говорила:
— Просыпайся, что ты натворил вчера? — в её голосе было волнение. Когда она увидела царапины, то ужаснулась:
— Боже мой! Где же это тебя носило? — Кристина потянулась ощупать раны. Черри понял, ей все известно.
Он вздохнул и решил подчиняться, всё равно претить было бы глупо и бесполезно.
Кристина начала говорить сама.
— Мне звонили из школы. Говорят, ты подрался вчера с каким-то мальчиком.
— Да. — прервал он.
— Это твой одноклассник? Ну, тот, с которым ты часто гуляешь.
— Он.
— Девочка какая-то рассказала директору. Я не поняла. Беру трубку, а там из школы начинают говорить о том, как ты то ли на машине, то ли как-то еще попал в аварию вчера, будто ударился. Потом вы с этим хулиганом подрались прям там, на дороге. Девочка напугана, а кто она? Не слышала о ней.
Черри молчал.
— Меня вызвали к директору. Ты тоже пойдёшь.
— Хорошо. — отозвался Черри.
В кабинете директора собрались четверо, не считая самого директора. Он с характерной ему деловитостью попивал кофе, оглядывал находившихся здесь людей и время от времени покашливал.
— Итак. — начал он. — Где ж это видано, чтобы подростки устраивали драки на дорогах и калечили друг друга? Я возмущен, и как директор могу ввести санкции против виновника.
Артур выглядел отстранённым. Его отец наоборот красноречиво смотрел на директора, и по его виду можно было понять, что он со всем соглашается. Кристина слушала внимательно, Черри поглядывал на Артура. Он хотел, чтобы товарищ заметил это, но взгляд Артура блуждал по кабинету. Черри не чувствовал вины перед Артуром, но понимал, что их прежние отношения невозможно восстановить. Он сожалел, но не раскаивался. Он вспомнил, как однажды Артур проследил за ним до самой площади, где потом завязал с ним диалог и сумел раздать все газеты. Черри тогда восхитился, но после Артур больше ни разу не удивлял его. Он всегда был предсказуем, и Черри не составляло труда расписать его день чуть ли не по часам. Бывало, Артур вёл себя резко и грубо, отчего Черри нервничал и периодически терял контроль. Это можно назвать непредсказуемостью, но Черри называл это заминками, замыканиями. Они возникали неожиданно и сбивали с толку. За три года дружбы таких замыканий возникало совсем немного, и Черри быстро о них забывал. Он всегда забывал о своих слабостях и ошибках.