Он продолжал ходить к Олафу. Там он жаловался ему на жизнь и в частности на то, как, по его мнению, жестоко обошлась с ним Кристина. «Олаф посмеялся и сказал: Черт, парень, тебе надо быть безмерно благодарным этой женщине.» Они вместе сидели часами, слушали музыку и говорили о разных отвлеченных вещах. Черри замечал, что Олаф каждый раз разглядывал его всего с ног до головы, отчего он чувствовал себя манекеном или куклой, на которую хозяин надел новый наряд и теперь любуется. Конечно, после случая с Сусанной Черри утерял доверие к людям, но Олаф стал исключением: ему хотелось рассказать обо всём, найти его поддержку или получить совет. Олаф внимательно выслушивал Черри, редко отвечал, но всегда оставался в лёгкой задумчивости после жалоб парня. Черри даже рассказал ему о том, что произошло в доме Сусанны. Это было в среду, спустя десять дней после первого визита Черри в квартиру 15. Олаф как всегда полусидел-полулежал в кровати и заводил проигрыватель, перед этим показав Черри коллекцию одежды. Черри разглядывал пиджаки и галстуки, довольно привлекательные, но сдержанные в цвете, как вдруг на глаза попался яркий красный пиджак. Он по привычке вздрогнул, что не осталось не замеченным Олафом. Он проследил взглядом от Черри до одежды и спросил:
— Тебя клопы кусают?
Черри не оценил шутку.
— Нет, это случайно, я так вздрагиваю, когда вижу красный цвет.
— Интересно, никогда не слышал о фобии красного цвета.
— Это было не всегда…
Черри пожалел, что начал говорить об этом, надо было посмеяться над шуткой про клопов и перевести тему. Но поздно и придётся говорить.
Олаф пытливо смотрел на него, Черри подбирал слова. Наконец он начал издалека:
«Когда мне было десять лет, я был довольно наивным. Ну как все дети, ты понимаешь. — Олаф кивнул, не отводя взгляд. — Так вот. — Черри помедлил, продумывая тактику разговора. — Вот, я доверял всем взрослым людям, разумеется, я знал о том, как нехорошо общаться с незнакомцами и, тем более, вестись на их уговоры. Поэтому я совершенно не ожидал подвоха от человека, которого не считал незнакомцем. — Черри опустил голову, чтобы не встречаться глазами с Олафом. Руки теребили край пледа, нога задёргалась. — Была у меня одна учительница, и она странно вела себя. Потом я начал ходить к ней домой, не помню зачем. Она всегда была вежлива и тактична, насколько я помню, она любила выслушивать меня и узнавать о моей жизни. Может, это и манило к ней, чёрт теперь разберёт, но не припоминаю, чтобы дома кто-либо также внимательно относился ко мне. Никто, кроме матери. А она была похожа на мою маму, так похожа, что я даже стал где-то на подсознании реагировать на неё, как на маму. И так, наверное, я и привязался к ней. А потом случилось нечто… как бы сказать… убери этот пиджак, я больше не могу. — Он выдохнул. Олаф подошёл и сел на одежду, закрывая злосчастный пиджак от глаза парня. — Её дом был красный, я запомнил это, до сих пор мурашки пробегают по телу, как представлю эту скрипучую дверь, красную стену, ни за что не вернусь на ту улицу, даже в загробной жизни. И в этом доме, можно сказать, я стал мужчиной что ли, как глупо звучит. Но я не хотел, честное слово!»
Он всем телом потянулся к Олафу, как бы ища защиты; мужчина не отпрянул: он аккуратно обхватил плечи Черри и провёл по ним ладонями, успокаивая. Он не мог подобрать слов, молчал и говорил глазами. Они были самой выразительной частью лица Олафа, чем он и пользовался время от времени. Слезы не катились из глаз Черри, он молча переживал давние страхи внутри себя. Тишину нарушил Олаф:
— Всё-таки ты умеешь прятать чувства, поразительно. Умоляю, сохрани этот навык. Никому не следует знать о твоих душевных терзаниях, ты сильный человек, как это называется, личность.
— Не надо. — Черри скинул его руки с плеч, единственная слезинка скатилась по щеке. Бесшумно она упала на его колено и тут же исчезла.
После этого Черри не видел в квартире Олафа ни одной красной вещи.
Как выяснил позже Черри, квартира Олафа не до конца принадлежала ему, то есть, комната, разумеется, была в его пользовании и временной собственности. А вот душ и кухня приходились по одному на этаж. Такие неудобства совсем не осложняли жизнь его товарища, который, казалось, мог выжить в любых условиях и при этом сохранить приемлемый вид. А еще Черри выяснил, что кошку Олаф содержал незаконно; арендодатель запретил приводить животных, но Олаф умело прятал и саму кошку, и её запах в нужный момент. Черри любил играть с Белкой, а она вскоре перестала в его присутствии щетиниться.