Мечтая об этом, Черри всегда заряжался некой мотивацией, которая давала силы на то, чтобы добиваться цели. Деньги он получал от мачехи, но этого явно было недостаточно, чтобы выполнить поставленный план. Кристина отпускала ему лишь по сто рублей в неделю и ни больше ни меньше. Она строго вела бюджет и всегда считала каждую копейку, так она была в курсе любых трат и ответственно проходила к планированию покупок. Тогда мальчик решил получать деньги от раздачи газет.
У него появилась новая обязанность. Он стоял утром у киосков и предлагал прохожим взять газету. Оплата была наличными, на руки Черри выдавали 200 рублей за смену. Он очень гордился своим трудом, и когда мальчишки смеялись над ним, демонстративно отворачивался. Черри не мог работать каждый день. Работа на улице предполагает хорошую погоду, а с этим часто возникали проблемы. Мог пойти дождь, град или начаться ветер. Тем более Черри ходил в школу, которая отнимала половину дня. А вечером ему необходимо было выполнить домашние задания.
Посидев какое-то время на кухне, мальчик решил незаметно ускользнуть на улицу через окно. Сказав мачехе, что хочет поспать, он поднялся на верхний этаж и распахнул окно. В лицо подул прохладный ветер с каплями дождя. Черри высунул голову в окно, дабы оценить высоту. Прямо под его окном располагался широкий скат крыши, который в зимнее время был завален снегом, а летом по нему прыгали грачи и бегали кошки. Перекинув ноги через подоконник, мальчик оттолкнулся руками от рамы и пролетел вниз на этот скат. Ему повезло приземлиться не на острые палки или металлические трубы, поэтому он отделался ушибом и разодрал колени. Кровь намочила штаны, а раны щипало от трения ткани по ним. Теперь нужно было спуститься со ската на землю. Черри оглянулся, подыскивая удобный способ спуска, бездумно прыгать больше не хотелось. С края крыши располагалась лестница, поросшая лишайником и травой. Обычно ею пользовались жители дома, чтобы убирать снег с крыши. В остальное время она стояла без дела. Черри спустился по ней и оказался во дворе. Ноги сразу намокли, поскольку сапоги остались дома. Когда вода полилась за шиворот, Черри поёжился и нехотя поплелся под крышу. Здесь тоже было сыро и прохладно. Уличная кошка, тоже пережидавшая здесь непогоду, испуганно смотрела на гостя и шипела.
Черри подошел к ней, но шипение усилилось.
— Что с тобой? — спросил он. — Почему ты шипишь?
Он протянул руку, чтобы погладить кошку, но она ловко прыгнула на бревно и скрылась в темноте.
— Постой, куда ты?
Мальчик тоже залез на бревно и стал шарить руками по темноте. Нащупав мягкое и мокрое тело кошки, Черри принялся вытаскивать животное. Кошка изгибалась и рычала. Наконец ей удалось выскользнуть, и она тут же исчезла в расщелине между досками в стене.
«Эх…» — подумал Черри. Он не знал, зачем хотел взять кошку на руки. Иногда его желания не были понятны ему самому. Он слепо следовал странным и порой глупым идеям, поминутно возникающим в голове. Он не жалел о содеянном, но и не получал видимого удовольствия. Ко многим ситуациям он оставался равнодушным.
Прошло два часа, прежде чем дождь стих. Теперь лишь лёгкая морось напоминала о недавнем ливне. В лужах начало отражаться ясное небо, что говорило об уходе туч. Двор начал оживать. Бойкие птички спускались с крыш и ветвей, чтобы испить воды. Лохматый пёс вылез из-под грузовика, где он обычно ночевал, и принялся расхаживать по территории, демонстративно гавкая на птиц и кошек. Люди тоже стали выходить из домов, послышались хлопанья дверей и окон, голоса, гул и музыка. Толстая женщина вышла из соседнего дома, чтобы повесить постиранные простыни на мокрую веревку. Следом за ней выбежала девчонка лет трёх, видимо, выследившая невнимательную мать, пока та открывала двери, чтобы проскользнуть и попрыгать по лужам. Заметив это, женщина всплеснула руками, бросив таз с бельем, и пустилась бежать за хохочущей озорницей. Настигнув её у сарая, мать подхватила уже мокрого и грязного ребёнка, громко крикнула на неё так, что Черри вздрогнул, и поспешила унести её в дом. Девочка начала рыдать и вырываться, но женщина была сильнее. Когда дверь за ними захлопнулась, Черри вышел под открытое небо и направился к дому. Ноги совсем промёрзли, что означало ещё на пару дней продление противной болезни.