— Здравствуйте — дежурно сказал Черри и положил ладонь на ручку двери, собираясь поскорее уйти от неприятного человека.
— Доброе утро. — ответ мужчины был дружелюбным. — Или добрый день? — он огляделся, а потом вновь уставился на чЧрри. Взгляд был неприятный, пронизывающий, Черри повёл плечом, желая скинуть с себя этот взгляд.
— Не бойся. — спокойно сказал мужчина. — Ты к кому?
— К Олафу, может, знаете такого, он здесь живёт.
— Как же, знаем-знаем… — мужчина почесал затылок. — Не ходил бы ты к нему.
— Почему же?
— Странный он, я этажом ниже живу и всё как ни попадётся он на глаза, мне подозрительным кажется. Заметил, может, ногти у него крашеные, волосы тоже, да и глаза бывает. Не к добру это. Но дело, конечно, твоё. Мелочи не найдётся?
Черри пошарил по карманам и отыскал пару монет. Хотелось поскорее отделаться от пьяного, но на эти деньги Черри планировал купить газировку. Поколебавшись, он вынул монеты и положил их в протянутую руку.
На этаже он столкнулся с Писателем:
— Это ты, Черри? — воскликнул Писатель. — Давно не виделись, 22 дня!
— Я иду, сам знаешь, к кому. Здравствуй, куда спешишь?
— В центре будет мероприятие, выступят певцы и танцоры. Не могу же я пропустить это?! Буквально, в чём был, в том и бегу. Люблю, понимаешь, культурные мероприятия, а здесь их не часто увидишь.
— Понимаю — согласился парень.
Писатель еще раз оглядел Черри, покачал головой и исчез в пролётах лестницы.
Звонок у двери от квартиры 15 был единственным не сломанным во всём подъезде. Черри нажал на кнопку. Три коротких звука, и вот он слышит неторопливые шаги. Сквозь глазок на него смотрели, а он посмотреть туда не смог. Дверь со скрипом открылась, Черри почудилось, будто стены этажа окрасились в яркий красный цвет.
— Ну, здравствуй. — голос Олафа прозвучал из глубин мрачной комнаты. —Я знал, что ты вернёшься. — Черри увидел в полумраке улыбку на неподвижном лице. Черри молча вошёл. Белка, приученная не выбегать за дверь, сидела у ног хозяина и тоже не двигалась. Черри сам снял куртку и нашел вешалку.
Нужно было что-то сказать в своё оправдание, но Черри не хотел унижаться. Он понадеялся, что Олаф сам догадается обо всём и не станет налегать с расспросами, но мужчина не начинал разговор. Молча он переместился в комнату, и Черри начал сожалеть о своём решении.
— Ну, рассказывай. — попросил Олаф. Голос его был весёлый, наигранный.
Черри встал в дверях и опустил голову.
— Я вернулся, чтобы сказать, что я согласен.
— Вот оно как! А может, я уже и позабыл о тебе и не нужен ты мне больше?!
— Тогда я уйду, но знай, что домой я не вернусь, не могу больше быть там. Все стало плохим, всё ненавижу, того и гляди, мебель переломаю, а то и на мачеху руку подниму… Устал я, но понял это только сейчас. Можешь прогонять, я не буду в твоих ногах валяться, а уйду и…
— Не продолжай. — перебил Олаф. — Всё понятно. Подростковые штуки, всё, дескать, ему надоело. Да, чтоб ты знал, большая часть так живёт, и ничего, никто не жалуется, конечно, разговоры на кухне я в расчёт не беру. Через годков пять перестанешь ныть и за ум возьмёшься, а может, не перестанешь, это уж от характера зависит.
— Я уже почти взрослый! Не надо считать меня мелким.
— В этом-то и проблема, ума у тебя нет, но, слава богу, я не это брать от тебя хочу.
— Перестань подкалывать, мне и так плохо.
— Сам виноват, мог и не приходить.
Черри покраснел, но сдержался. Олаф раздражал его сейчас, но если Черри сорвется, то шансы на хорошую жизнь испарятся, они оба знали это.
Олаф удивился:
— Гнев ты научился сдерживать, молодец. Я не думал, что это произойдёт так быстро, но не сомневался в неизбежности оного. Остались страх и смущение.
Черри побледнел. Олаф рассмеялся, кажется, искренне.
— Что ж, приходи завтра, мне нужно всё обдумать, да смотри, не поменяй своего решения.
Черри послушно развернулся, натянул куртку и вышел за дверь, бросив на прощание пару слов.