— Кира, если это ты решила снова напоить меня энергетиком, то я тебя убью, — говорю я слегка раздраженно, нехотя подходя к двери.
Ответа нет. Только тихий шелест - под дверь медленно проскальзывает узкий конверт из плотной бумаги. Я резко распахиваю деревянное полотно, но коридор пуст. Только в самом конце, у поворота к лестнице, мелькает тень длинного пальто.
Настороженно поднимаю конверт. Он пахнет сандалом. Тем самым запахом, который преследует меня с момента приезда.
Внутри — записка, написанная каллиграфическим, острым почерком:
«Любопытство — это стигма, которую не спрятать под консилером. Завтра на зачете не упоминай фамилию отца, если хочешь дожить до ужина. Архив №9. Жду ответа по делу Ленца».
Мои пальцы сжимают бумагу. Он знает. Он знает, что я нашла фамилию отца. И он знает, что я замазывала покраснение на шее утром.
Я возвращаюсь к окну и смотрю на замок. В одном из окон главного корпуса горит свет. Я знаю, что это его кабинет. Кристиан сидит там, в полумраке, и ждет, когда я совершу следующую ошибку.
Он не просто подозрительный профессор... Он — кукловод. И мой отец был частью его игры еще до моего рождения.
Я достаю телефон и набираю папин номер, хотя знаю, что он не ответит. «Абонент недоступен».
«Ладно, профессор», — я отбрасываю телефон и возвращаюсь к папке. — «Вы хотите зачет? Вы его получите. Но я не лань. Я Волкова. И если вы собираетесь меня сожрать, приготовьтесь к тому, что я встану вам острой костью прямо поперек горла».
Я открываю отчет на странице «Архив №9» и начинаю внимательно читать...
И ещё одна классная книга моба "Каратель. Сопротивление бесполезно".
"Его мир давно подчинен строгим правилам. Её появление - хаос, который он впервые не сможет контролировать...?"
Глава 9. Западное крыло и эффект присутствия
Комендантский час? Пф - ф - ф - ф. Это не запрет. Для такой, как я, это всего лишь вызов.
Я дожидаюсь, пока дыхание Киры за стеной станет ровным и глубоким. Переодеваюсь. Никакого шелка, на этот раз: черные кожаные леггинсы, облегающий боди и грубые ботинки на платформе. Волосы — в тугой хвост. Если придется бежать от охраны (или от собственных демонов), я должна быть готова.
Коридоры «Монте-Луны» ночью превращаются в лабиринт из теней. Лунный свет падает сквозь высокие окна, разрезая пространство на острые белые полосы. Я крадусь короткими перебежками до самой лестницы, практически на носочках, чтобы не издать ни звука.
Западное крыло. По слухам, его закрыли после того самого инцидента с Ленцем, официально — из-за «аварийного состояния перекрытий». Но я-то вижу: на дверях, ведущих в этот коридор, нет табличек «Ремонт». Только тяжелые кованые засовы.
Один из них поддается на удивление легко. Словно меня здесь ждали.
Воздух здесь другой. Он холоднее, гуще и отчетливо пахнет озоном, будто перед сильной грозой. Я включаю фонарик на телефоне, стараясь направлять луч только под ноги. Пыль лежит ровным слоем, но постойте… На полу видны свежие следы. Тяжелые, мужские.
Сердце делает кульбит и уходит в пятки. Гросс. Кто же ещё…?
Я дохожу до аудитории 304. Дверь приоткрыта. Осторожно вхожу внутрь, и луч фонарика выхватывает из темноты ряды старых парт, наваленные горой стулья и… кафедру.
Я направляю свет на стену за ней.
Вот оно. Черное солнце с человеческими глазами.
На фото оно казалось просто рисунком. В реальности оно выглядит так, будто его выжгли в самом камне. Линии идеально ровные, и в темноте кажется, что они медленно пульсируют. Я подхожу ещё ближе, протягиваю руку, чтобы коснуться шершавой поверхности, как вдруг…
— Любопытство погубило кошку*, Ассоль. Но в вашем случае, оно, кажется, решило её просто поджарить.
Я резко оборачиваюсь, едва не выронив телефон. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоит Кристиан. На нем длинное черное пальто, воротник поднят, а ясные глубокие глаза в свете моего фонарика кажутся двумя провалами в бездну.
— Вы за мной следили? — я стараюсь, чтобы голос не дрожал, но внутри всё вибрирует от смеси страха и дикого, неуместного возбуждения.
— В этом замке я не слежу только за теми, кто мне не интересен, — он медленно идет ко мне, и звук его шагов глухим эхом отражается от пустых стен. — А вы, Волкова, стали моей главной головной болью с того момента, как припарковались на моем месте.