Выбрать главу

​— Это просто… статика, — выдыхаю я, хотя сердце колотится так, что, кажется, его слышно на верхних этажах. — Или ваши методы обучения слишком специфичны.

​— Статика? — он усмехается, и я чувствую, как его дыхание касается моей шеи. — Вы так отчаянно цепляетесь за логику, Волкова. Даже когда ваше тело говорит об обратном.

​Он медленно проводит свободной рукой по моей шее, заставляя меня закинуть голову назад. Его пальцы нащупывают край воротника и чуть оттягивают ткань, обнажая покрасневшую кожу. Кристиан замирает. Я вижу в отражении медного оклада книги, как мужские зрачки расширяются.

​— Какая красивая… аллергия, — шепчет он.

​Он разворачивает мой стул к себе, вынуждая меня развести колени, и встает между ними. Теперь мы на одном уровне. Напряжение в воздухе такое, что, кажется, если я коснусь его, нас обоих испепелит.

​— Расскажите мне о шарфе, Ассоль, — он берет меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его стальные глаза. — Почему вы спрятали его под матрас?

​— Вы рылись в моих вещах? — я пытаюсь вернуть себе дерзость, но мой голос звучит надломленно.

​— Считайте меня комендантом этого замка. Я знаю о каждом лоскуте шелка в этих стенах. — Его рука скользит ниже, к моей ключице, и накрывает то самое жгучее место ладонью.

​Боль мгновенно исчезает, сменяясь такой волной удовольствия, что я невольно стонаю, прижимаясь к его руке. Это невозможно. Это нелогично. Но его прикосновение — единственный антидот от этой пытки.

​— Вы сдали первую часть, — он наклоняется к моим губам, и я вижу, как на его шее пульсирует татуировка в виде солнца. — Вы почувствовали резонанс. А теперь… перейдем к практике.

​Он накрывает мои губы своими в жестком, властном поцелуе. Это не нежность, это столкновение двух стихий. Я отвечаю ему с той же яростью, запуская пальцы в его волосы, срывая сдерживающие меня рамки «приличной студентки». Кристиан подхватывает меня под бедра, усаживая прямо на массивный стол, разбрасывая бумаги и тот самый фолиант.

​Его руки блуждают по моему телу, сминая ткань рубашки, болезненно сжимают отяжелевшую грудь, и меня это почему-то совсем не смущает. Мои пальцы сами находят пуговицы на его груди. Я хочу видеть его татуировки. Я хочу знать, из чего сделан этот человек.

​— Ты… ты сумасшедший, — шепчу я ему в губы, когда он начинает покрывать мою шею поцелуями, спускаясь всё ниже.

Я совершенно не понимаю, почему и как позволяю ему это делать.

​— Я — твой единственный шанс выйти отсюда, — рычит он, прикусывая кожу прямо над моей «меткой».

​В этот момент где-то глубоко в стенах замка раздается тяжелый, вибрирующий гул. Это не колокол и не сирена. Это звук, который чувствуешь костями. Словно сам фундамент «Монте-Луны» пришел в движение.

​Кристиан резко отстраняется. Он выглядит так, будто его ударили током. Его взгляд мечется по комнате, и на мгновение в нем мелькает то, чего я никогда не ожидала увидеть у этого человека.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Тревога.

​— Зачет окончен, — бросает он, быстро застегивая рубашку. Его пальцы двигаются с пугающей скоростью. — Уходи. Немедленно.

​— Что это было? Кристиан! — я пытаюсь привести в порядок одежду, чувствуя, как холод подземелья снова вгрызается в кожу.

​— Это был сигнал, что ты слишком громко думаешь, Волкова, — он хватает меня за плечо и буквально выталкивает к лестнице. — Забудь всё, что видела. И если увидишь в коридоре дым — не беги. Прячься.

​Он захлопывает железную дверь прямо перед моим носом. Я остаюсь в темноте лестничного пролета, тяжело дыша. Мои губы распухли, кожа горит, а в ушах всё еще стоит этот странный гул.

​Я смотрю на свою ладонь, которой касалась фолианта. На ней остался след — серая пыль, которая сложилась в идеальный круг с двенадцатью лучами.

​Я стираю его о рубашку, чувствуя, как внутри зарождается настоящий, рациональный ужас. Да кто ты такой, Кристиан...?

Глава 13. Куриный суп и светские львы

Я выбираюсь из подземелья, едва переставляя немеющие ноги. Губы горят, во рту до сих пор царит пряный вкус его дыхания, а в голове — абсолютный хаос. Кристиан только что выставил меня за дверь, словно нашкодившую первокурсницу, хотя еще секунду назад прижимал к столу так, будто я — единственное, что удерживает его в этой реальности.

Смущает ли меня всё происходящее? Это мягко сказано.

Собираюсь ли я с эти разобраться? Я здесь именно для этого.

Но почему тогда его близость кажется мне такой естественной и правильной? Почему каждое утро всё произошедшее кажется мне не более, чем забавным сном и моей фантазией? Невидимые границы в голове рушатся и начинают стираться, и мне это, ой, как не нравится...