Только я успеваю проскочить за бархатную штору в библиотеке, как натыкаюсь на Киру. Она выглядит так, будто только что увидела всадника Апокалипсиса, причем на розовом пони. Ее рыжие волосы растрепаны, а в руках она сжимает свой вечный стакан с кофе.
— Аля! Слава богу! — она хватает меня за локоть и тянет к выходу. — Ты это слышала? В Западном крыле что-то рвануло! Охрана оцепила коридоры, говорят, перекрытия не выдержали старой кладки. Обвал прямо над той аудиторией, где... ну, помнишь, где ты вчера гуляла?
Да, я ей рассказала. Не считая момента с… Кристианом.
Я вздрагиваю. Западное крыло. Прямо над тем местом, где на стене выжжено Черное солнце.
— Я... я ничего не слышала, была в библиотеке, — вру я бессовестно, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— Ну да, в библиотеке, — Кира подозрительно щурится, глядя на мою расстегнутую верхнюю пуговицу и припухшие губы. — Видимо, там очень пыльные полки, раз ты такая запыхавшаяся. Пойдем в столовую, там сейчас безопаснее всего — все сплетни стекаются туда вместе с запахом жареного лосося.
Столовая «Монте-Луны» сегодня больше напоминает разворошенный муравейник. Студенты в своих безупречных формах сбились в кучки, обсуждая «землетрясение». Но стоит мне войти внутрь, как гул на мгновение затихает.
— О, глядите-ка, наша новенькая выжила после зачета у Гросса, — раздается ленивый голос справа.
За центральным столом сидит Джулиан де Винтер. Если Кристиан — это воплощение ночного кошмара, то Джулиан — это идеальный сон из рекламы элитного парфюма. Платиновый блондин с глазами цвета нежного аквамарина и улыбкой, которая, по слухам, заменяет многим девушкам здесь стипендию.
— Проходи, Ассоль, присаживайся, — он любезно отодвигает стул рядом с собой, игнорируя недовольное шипение своей свиты. — Слышал, профессор сегодня с утра был в особенно… скверном настроении? Неужели ты не смогла его очаровать?
— Я здесь, чтобы учиться, а не очаровывать мебель, Джулиан, — я сажусь рядом, изящно закидывая ногу на ногу.
— Ого, колючая, — парень заливисто смеется, и в его глазах вспыхивает неподдельный интерес. — Знаешь, Гросс — отличный специалист, но он слишком застрял в своих пыльных архивах. Если тебе понадобится помощь с «адаптацией» в нашем террариуме, моя комната всегда открыта. И там, в отличие от подвалов, есть отличный бар.
Кира рядом со мной едва не давится салатом, а я буквально кожей чувствую на себе чей-то тяжелый взгляд. Рефлекторно оборачиваюсь. У входа стоит Кристиан. Он уже успел сменить рубашку и теперь выглядит как всегда — безупречно, холодно и недосягаемо. Его глаза находят меня, затем Джулиана, и на мгновение воздух в столовой становится тяжелым, словно перед июльской грозой.
Он не подходит. Просто едва заметно кивает мне. И в этом жесте столько собственнического превосходства, что у меня перехватывает дыхание. И немножко сжимается желудок.
Трясу головой, скидывая невидимый морок.
— Кажется, у твоего «учителя» нездоровая аллергия на конкуренцию, — шепчет Джулиан, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую аромат его одеколона — цитрус и дорогая кожа. Совсем не сандал. И даже не море. Совсем не тот жар.
-- Глупости не говори, - невинно передергиваю плечами.
Пересуды и грязные сплетни мне сейчас ни к чему. Но, судя по тому, что парень это уже озвучил, дополнительных проблем мне не избежать.
Остаток дня проходит в какой-то сюрреалистичной суете. Лекция по «Этикету и протоколу» оказывается верхом абсурда. Профессор мадам Бельмонт, женщина, чей корсет, кажется, старше самого замка, полчаса объясняет нам, как правильно держать вилку для омаров, если на вас напали повстанцы.
— Мисс Волкова, — мадам Бельмонт стучит линейкой по столу. — Вы держите нож так, будто собираетесь заколоть им соседа, а не разделать дичь.
— Простите, мадам, — улыбаюсь я, чувствуя, как Кира под столом пытается не прыснуть от смеха. — Просто в моей семье дичь обычно сдается сама, когда видит мой взгляд.
Джулиан с задней парты шлет мне шутливый воздушный поцелуй, и я невольно усмехаюсь. Этот парень мог бы быть идеальным поводом отвлечься. Он легкий, понятный и чертовски красивый. Но почему-то каждый раз, когда он пытается меня коснуться, я вспоминаю жесткие пальцы Кристиана на своей шее.
Вечером я возвращаюсь в комнату, чувствуя, как маска «дерзкой блондинки» начинает трещать по швам. Я подхожу к кровати и достаю из – под подушки шелковый шарфик Лизы.