Выбрать главу

​Я оборачиваюсь. Медленно. С той самой кокетливой грацией, которой училась годами.

​Передо мной стоит мужчина. Высокий, чертовски статный и упакованный в такой строгий черный костюм, что кажется, будто он в нем и родился. Темные волосы идеально зачесаны назад, но одна непослушная прядь падает на лоб, намекая, что этот айсберг может таять. Его лицо — сочетание аристократичной бледности и язвительной ухмылки.

​— Простите? — невинно хлопаю ресницами, включая режим «глуповатой невинной куколки».

​— Вы припарковались на месте деканата, мисс... — он мажет взглядом по моему декольте, задержавшись на долю секунды дольше, чем положено по этикету, — ...как вас там? Волкова? Видел на днях ваше дело…

​— Ассоль, — поправляю я резко, чувствуя, как внутри закипает азарт. — А вы, должно быть, тот самый легендарный Кристиан фон Гросс? Говорили, вы страшный и злой. А вы просто... В очень тесном пиджаке.

​Его глаза — зеленоватая гладь весеннего озера — сужаются. Я замечаю, как воротничок его рубашки едва скрывает край татуировки на шее. Что-то острое, черное, совершенно не вяжущееся с образом профессора.

​— Мисс Волкова, — его голос становится тише и опаснее, — в «Монте-Луне» ценят интеллект, а не длину ног. Хотя в вашем случае, боюсь, это единственный актив. Идите на лекцию. Мою лекцию. И постарайтесь не опоздать — я не впускаю в аудиторию тех, кто не умеет пользоваться часами так же хорошо, как блеском для губ.

​Он разворачивается и уходит, чеканя шаг. Я смотрю ему вслед, а моя улыбка из кокетливой превращается в хищную.

​«Единственный актив», значит? Ну-ну.

​Аудитория «Архаической криминалистики» выглядит так, будто декорация к фильму о Дракуле. Дубовые панели, свечи (серьезно?) и запах старой бумаги. Я захожу ровно через две минуты после звонка.

​Кристиан уже стоит у доски, на которой мелом начерчены странные символы. Он снимает пиджак, оставаясь в одной жилетке и рубашке с закатанными рукавами. И вот тут я едва не роняю свою сумку «Hermès». Его руки — от запястий и выше — покрыты плотным узором татуировок. Это не просто рисунки, это какая-то хаотичная, темная вязь.

​— Мисс Волкова, — он не оборачивается, продолжая писать. — Вы опоздали. И на лекцию, и на эволюционную лестницу. Садитесь на первое деление. Я хочу видеть ваши попытки понять материал.

​В аудитории раздаются смешки. «Золотая молодежь» любит, когда кого-то публично унижают.

​Я прохожу вперед, цокая каблуками, и сажусь прямо перед его столом. Закидываю ногу на ногу, так что юбка окончательно превращается в пояс.

​— Профессор, я просто задержалась в библиотеке, — вру я, глядя ему прямо в глаза. — Искала определение слова «харизма». В словаре было ваше фото, но оно было перечеркнуто.

​Кристиан замирает. Он медленно кладет мел и опирается руками на стол, нависая непосредственно надо мной. От него пахнет ледяным дождем и сандалом. Еще чем-то горьким, возможно, табаком.

​— Остроумно, — цедит он едко. — Надеюсь, вы так же быстро соображаете, когда речь идет о методах допроса в пятнадцатом веке. Скажите мне, Ассоль, зачем при ритуальном поиске виновного подозреваемым наносили метки на кожу?

​Я не отвожу взгляда. Я знаю ответ. Я прочитала весь учебник, что сестра оставила на каникулах дома, еще в самолете, потому что Лиза подчеркнула эту главу трижды.

​— Чтобы вызвать стигматизацию через психосоматический шок, — произношу я четко, без тени кокетства. — Но в «Монте-Луне» это называли «проявлением истинной сути». Вы ведь это хотели услышать, Кристиан... ой, простите, профессор фон Гросс?

​В аудитории воцаряется могильная тишина. Кристиан смотрит на меня так, словно впервые увидел. В его глазах вспыхивает странный огонек — не то ярость, не то опасное любопытство. Он сокращает расстояние между нами до минимума.

​— Вы умнее, чем кажетесь, — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Это плохо. В этом замке умные девочки долго не живут.

​— Я не просто умная, — я наклоняюсь к нему, так что наши дыхания смешиваются. — Я живучая. Проверим?

​Он усмехается — на этот раз без капли льда, чистое, неприкрытое обещание войны.

​— Зачет по этой теме вы будете сдавать мне лично, Волкова. Долго. Крайне долго.

​Я чувствую, как под моей ключицей начинает странно покалывать, словно кожа нагревается. Но я лишь поправляю, свисающий на лицо, локон и едко отвечаю:

​— Я приду в черном, профессор. Это лучше сочетается с вашим настроением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Кроличья нора с видом на Альпы