Его губы накрывают мои с такой силой, что я чувствую привкус крови. Этот поцелуй – словно немое заявление о правах. Я отвечаю ему с такой же отчаянной страстью, вцепляясь пальцами в его плечи, пытаясь сорвать с него эту черную водолазку. Я не понимаю, что такое происходит, но я не могу этому противиться. Хоть мозг отчаянно цепляется за крупицы здравого, тело моё дрожит изнутри. Я хочу его. Хочу так сильно, что рациональный страх перед «Четвертым сектором» растворяется в этом безумном жаре.
— Ты моя, — шепчет он мне в губы, срывая одну лямку моего платья. — С того самого момента, как я увидел твою метку.
Он подхватывает меня под ягодицы и буквально перетягивает к себе на колени, лицом к лицу. В моей голове тягучий бурлящий кисель. В ограниченном пространстве машины каждое движение становится запредельно интимным, и с каждым последующим мои глаза закатываются всё сильнее. Мои ноги сами собой обхватывают его талию, я чувствую его возбуждение бедрами — мощное, неоспоримое, отделенное от меня лишь тонкими слоями ткани.
Кристиан запускает руку мне под платье, его ладонь грубо и властно находит мою промежность. Я вскрикиваю, выгибаясь в его руках, и прячу лицо у него на шее, вдыхая запах сандала, соли и моря.
Большой палец крепко и уверенно нажимает на клитор, как на кнопку «пуска».
— Скажи это, — приказывает он, его зубы прихватывают мою мочку уха. — Скажи, чья ты.
— Твоя… — выдыхаю я, теряя связь с реальностью. — Кристиан… пожалуйста…
Он не церемонится. Его движения резкие, доминантные. Он рвет сетку на моей груди, обнажая её холодному воздуху и своему жадному взгляду. Когда его губы находят мой сосок, я практически слепну от острой вспышки удовольствия.
Лязг. Звон. Звук молнии на брюках – всё это накаляет до предела, вынуждает мое обезумевшее тело стонать от напряжения, словно крикливую скрипку. Головка налитого члена скользит по моему белью, и я выгибаюсь дугой, не в состоянии больше терпеть.
Указательный палец скользит под край белья, отодвигает в сторону так, что ткань начинает впиваться и резать кожу. Горячая плоть касается моих складок, и я готовлюсь к каким-то ласкам, но упругое желание Криса без промедлений ныряет внутрь, заставляя меня до скрежета стиснуть зубы прямо на его плече. Жжение на ключице превращается в настоящий пожар, резонируя с каждым его толчком, с каждым движением его рук по моему телу.
Я чувствую, как влага, что сочится из меня в неприличных количествах, стекает по его крепкому члену. Стекает мне на внутреннюю часть бедер.
Такое чувство, что кто-то плавит газовой горелкой мозг.
Толчки Кристиана внутри меня ритмичные. Короткие. Глубокие.
В машине становится невыносимо жарко. Окна запотевают, отрезая нас от всего мира. Я чувствую себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет под его пальцами. Кристиан не просто берет меня — он поглощает, заставляя забыть обо всём, кроме ритма нашего дыхания и тяжелого биения двух сердец.
Когда экстаз накрывает меня, я кричу его имя, безжалостно впиваясь ногтями в мужскую спину. Кристиан стонет, сокрушительно и низко, прижимая меня к себе так крепко, что, кажется, наши кости вот-вот станут одним целым.
Мы сидим в тишине еще несколько минут, тяжело дыша. Моя голова покоится на его плече, кожа горит от его недавних прикосновений. Я чувствую себя опустошенной и… защищенной. Глупое чувство, учитывая, кто этот человек.
— А теперь? — шепчу я, приподнимая голову. — Теперь мы поедем в сектор?
Кристиан медленно отстраняется, поправляя мою одежду с неожиданной бережностью. Его лицо снова становится непроницаемой маской. Он заводит двигатель.
— Нет, Ассоль. Теперь ты поедешь в свою комнату.
— Что?! — я вскакиваю, едва не ударившись головой о крышу. — Мы же договаривались! Ты обещал правду!
— Я обещал показать тебе правду, — он разворачивает машину прямо на узкой дороге, обрывая все мои надежды. — Но правда в том, что ты сейчас слишком уязвима. Ты получила свою порцию «адреналина», Лиса. А Четвертый сектор не прощает расслабленности.
— Ты меня обманул! — я чувствую, как слезы ярости подступают к глазам. — Ты просто использовал этот… этот момент, чтобы отвлечь меня!
— Я использовал этот момент, чтобы спасти тебе жизнь, — отрезает он, и в его голосе снова звучит сталь. — Завтра ты проснешься и возненавидишь меня за это. Но сегодня… сегодня ты будешь спать в безопасности.