Там, в полумраке самой уединенной ложи, сидит мужчина.
Без пиджака. Без жилета. Просто черная футболка, которая обтягивает его торс так, что видны рельефные мышцы. Его руки, полностью покрытые чернильной вязью, лежат на спинке кожаного дивана. В одной руке — бокал с чем-то прозрачным, в другой — тлеющая сигарета, хотя в клубе курить запрещено. Но кто рискнет сделать замечание Кристиану фон Гроссу…? На моём лице расползается хищная мстительная ухмылка.
Рядом с ним сидят две девушки модельной внешности, но он на них даже не смотрит. Он смотрит прямо на меня. Интересно, давно…?
— Кажется, твой «ночной кошмар» здесь, — шепчет Кира, проследив за моим взглядом. — И выглядит он так, будто готов кого-то убить. Советую не подходить. Кристиан в клубе — это не Кристиан в аудитории. Здесь он… хуже.
— «Хуже» — моё любимое блюдо, — я подмигиваю подруге и, покачивая бедрами, направляюсь прямо к его столу.
Музыка пульсирует в висках, кожа под ключицей снова начинает теплеть - чертова аллергия на говнюков. Я останавливаюсь у самого края ложи, игнорируя раздраженные взгляды его спутниц.
— Профессор, я искала архив, чтоб подготовиться к завтрашнему зачету, но, кажется, перепутала поворот, — слегка наклоняюсь, позволяя ему оценить мой выбор платья. — Не накажете за прогул?
Кристиан медленно выпускает дым, и в алом свете неона его глаза кажутся почти черными. Он оглядывает меня сверху вниз — медленно, бесстыдно, так, что по моей коже пробегает настоящий электрический разряд.
— Вы ошиблись не только поворотом, мисс Волкова, — его голос, низкий и хриплый, перекрывает даже бас колонок. — Вы ошиблись миром. Здесь нет правил университета. Здесь есть только инстинкты.
Он тушит сигарету и встает. Он намного выше, чем казался в аудитории. Сейчас, в этой неформальной обстановке, от него веет такой мощной, первобытной мужской силой, что мне на секунду хочется отступить.
— Инстинкты? — я заставляю себя улыбнуться, хотя сердце бьется где-то в горле. — И какой же инстинкт сейчас говорит в вас?
Кристиан делает шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Он берет меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Его пальцы холодные, но там, где они касаются кожи, вспыхивает огонь.
— Инстинкт хищника, который видит, как глупая лань сама зашла в его логово, — шипит он тихо, и я вижу, как на его шее словно пульсирует татуировка в виде солнца. — Уходите отсюда, Ассоль. Пока я не решил, что ваш «зачет» начнется прямо здесь.
— А я не боюсь экзаменов, Кристиан, — выдыхаю я, чувствуя, как его большой палец медленно проводит по моей нижней губе. — Особенно тех, где практика важнее теории.
В мужских глазах на мгновение вспыхивает нечто настолько темное и жадное, что у меня перехватывает дыхание. Но он резко отстраняется, обрывая контакт.
— Десять минут, — бросает Гросс, возвращаясь на диван. — У вас есть десять минут, чтобы покинуть этот клуб с вашей подругой. Иначе… я не гарантирую, что завтра вы сможете сидеть на моей лекции.
Я стою, тяжело дыша, и смотрю, как он равнодушно отворачивается к своим спутницам. Но я заметила главное - я видела, как его рука сжалась на бокале так, что побелели костяшки.
«Ну что ж, хищник», — с нескрываемым злорадством думаю я, разворачиваясь на каблуках. — «Охота только начинается»...
Представляю вашему внимание ещё одну книгу - участницу литмоба "Во власти Альфы"
"Дышу тобой, словно воздухом"
"Сначала ты мечтаешь о свободе, а потом просишься обратно в этот плен..."
Глава 5. Зачёт по выживанию
Уйти? Я?
Видимо, профессор фон Гросс слишком привык к тому, что его ледяной тон заставляет людей забиваться в щели. Но он забыл одну деталь: я — Волкова. А мы не бегаем. Мы заставляем других догонять.
— Кира, принеси мне еще «Маргариту». И сделай её покрепче, — я вызывающе улыбаюсь Кристиану, находясь на расстоянии, припарковавшись у стойки и нарочито медленно покачивая бедрами в такт музыке.
Десять минут проходят. Затем двадцать. Кристиан в своей ложе кажется воплощением безразличия: он о чем-то переговаривается с мужчиной в татуировках, игнорируя моделей, которые вьются вокруг его Высочества. Но я же кожей чувствую его внимание. Оно липкое, тяжелое и горячее, как расплавленный свинец.
— Эй, куколка, ты что, потерялась? — чья-то рука бесцеремонно ложится мне на талию, и от этого прикосновения меня едва не выворачивает.