— Живая? — дверь распахивается с таким грохотом, что я невольно стону.
Кира залетает в комнату, уже полностью собранная, с хвостом на макушке и стаканом ледяной воды.
— О-о-о, подруга, выглядишь так, будто тебя переехал тот самый поезд, который возит швейцарский шоколад. Куда ты вчера делась? Я обернулась — а тебя и след простыл. Гросс тоже испарился. Ты что, серьезно ушла, как он велел?
Я принимаю вертикальное положение, придерживая голову руками.
— Если бы, — хриплю я. — Твой «Гросс-инквизитор» решил, что я недостаточно надышалась горным воздухом, и лично депортировал меня до дверей общежития. На своем броневике.
Кира замирает со стаканом в руке. Её глаза округляются до размеров пятифранковой монеты.
— Чего-о-о? Профессор фон Гросс? Тот самый, который не подвозит даже ректора, когда у того ломается лимузин? Ты понимаешь, что если об этом узнают девчонки с третьего курса, тебя либо казнят, либо возведут в лик святых?
— Пока что я чувствую себя только грешницей с очень плохим самочувствием, — я обреченно сползаю с кровати и бреду к зеркалу.
Магия макияжа — великая вещь. Через двадцать минут под слоем дорогого консилера скрываются следы бессонной ночи, а капли для глаз возвращают моему взгляду ту самую «дерзкую искру». Я надеваю черное облегающее платье-футляр с воротником-стойкой — закрыто, строго, но так сексуально, что даже у мертвого участится пульс.
— Пошли, — бросаю я Кире, гася тяжелый вздох. Те несколько коктейлей оказались какими-то уж слишком убойными. — У нас лекция через десять минут. И если я опоздаю, он превратит меня в наглядное пособие по средневековым пыткам.
Аудитория гудит. Новости в «Монте-Луне» разлетаются быстрее, чем сплетни в элитном фитнес-клубе. Я чувствую на себе десятки взглядов, когда гордо прохожу на свой первый ряд.
Ровно в 9:00 дверь с грохотом распахивается. Кристиан заходит в зал, и монотонный шум и гам мгновенно стихают. Он выглядит… возмутительно идеально. Ни мешков под глазами, ни тени усталости. Белая рубашка ослепляет белизной, жилет сидит, будто влитой. Он окидывает взглядом аудиторию, и глаза мужчины задерживаются на мне на секунду дольше, чем положено.
— Сегодня мы разберем тему «Психология страха в допросах», — начинает он без предисловий. Голос Кристиана звучит сегодня особенно низко. — Многие думают, что сломать человека можно только физически. Но настоящие мастера знают: достаточно лишить жертву контроля. Показать ей, что каждое её действие — даже самое дерзкое — уже предсказано.
Он медленно идет вдоль рядов, и я чувствую, как под моей ключицей начинает нарастать знакомый жар. Словно какая-то метка реагирует на шаги хозяина. Ну, знаете, как в фентези книжках… Я-то помню, что это аллергия на козлов.
— Мисс Волкова, — он останавливается прямо за моей спиной. Я чувствую его присутствие всем телом. — Раз уж вы вчера так активно изучали… эмпирические методы расслабления в клубе, скажите нам: каков первый признак того, что подозреваемый начинает терять контроль?
Я медленно оборачиваюсь, закидывая голову назад. Наши лица оказываются совсем рядом.
— Расширенные зрачки и сбивчивое дыхание, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — Но иногда это не страх, профессор. Иногда это просто… азарт.
— Азарт часто приводит к ошибкам, — парирует он, и я вижу, как уголок его губ едва заметно дергается. — Например, к нарушению режима. Или к тому, что студентка забывает подготовиться к зачету.
Он наклоняется чуть ниже, и я чувствую запах кофе — крепкого и черного, как его душа.
— После лекции жду вас в моем кабинете, Ассоль. Мы проверим, насколько ваш «азарт» поможет вам ответить на вопросы, которые не прописаны в учебниках.
— Я принесла свою ручку, профессор, — я кокетливо поправляю волосы, игнорируя то, как Кира рядом со мной едва не падает со стула от шока. — Надеюсь, писать придется не кровью?
Кристиан выпрямляется, и в его глазах вспыхивает та самая опасная искра, которую я видела вчера в клубе.
— Зависит от ваших ответов.
Оставшееся время лекции я провожу, как в тумане. Я чувствую его взгляд на себе каждый раз, когда он поворачивается к доске.
Когда звенит звонок, студенты начинают быстро расходиться. Хочется сделать так же, но у меня внеочередной зачет – попасть сюда посреди учебного года - значит отработать материал. Кира торопливо шепчет мне: «Если через час не выйдешь, я звоню в полицию… или в Ватикан», и смывается.