Смотреть на это Эш больше не мог.
Попятившись, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Какое-то время он стоял в коридоре, прислушиваясь к бормотанию Сина и стонам Айи, которые действительно начинали стихать.
Вот тебе и царская жизнь стигматиков, о которой мечтала Верра для своих сыновей.
Тяжелым шагом он вышел в гостиную. Осмотрелся по сторонам.
Теперь было ясно, что вовсе не предыдущий хозяин жилища оставил эти черные следы от огня. Их во время очередного приступа сделала Айя. Но если горожане узнают, что она опасна, закончиться это могло плачевно.
Эш задумчиво потер подбородок. Внешне все выглядело так, будто какой-то дух попытался сделать из Айи стигматика, но слияния так и не получилось. Никкаль рассказывал, что далеко не каждый может принять в себя духа и выжить — и, судя по всему, это был тот самый случай.
Но благодаря опыту Дария Эш знал лазейку, которая могла все исправить.
Нужно только узнать, как давно она одержима. Чем меньше времени прошло с момента неудачного слияния, тем лучше. Но если с духом Эш мог справиться сам, вырезать стигму с девичьей руки он бы точно не смог. Для этого нужен хороший лекарь, причем не из трусливых. Такой, чтобы не испугался вспыхнувшей простыни или еще чего-нибудь такого рода.
И стоить это будет явно недешево.
Вот только в кармане у Эша осталось чуть меньше двух мин. И каким образом за пару дней заработать столько, чтобы хватило на попытку вернуть человеку ускользающую жизнь, он пока не знал.
Но это только пока.
Однако, прямо здесь и сейчас он тоже мог кое-что сделать, и для этого не требовалось денег.
Эш сбросил с себя плащ, освобождая ворона.
И открылся силе стигмы.
Он ожидал, что прежнее ощущение наполненности будоражащим огнем растечется по жилам, но ничего подобного почему-то не произошло.
Зато он отчетливо почувствовал острую боль над локтем. А вместе с ней — безысходность и страх, царившие в этом доме.
И еще — голод.
Наскоро замотав бинтами через одно плечо древо на груди, Эш вышел во двор, снял с Полудурка сумки и затащил их внутрь.
Остатки мяса и овощей уехали в сумках Хэна, но котелок, посуда на троих, крупа и масло остались у Эша.
Осмотрев очаг, он с облегчением обнаружил, что им вполне можно пользоваться.
Окинув взглядом хлам вокруг, Эш поднял стол и отыскал пару целых лавок. Все остальное он принялся вытаскивать наружу. Одного удара о землю хватало, чтобы разломить обломки на еще меньшие куски.
Вскоре на шум прибежал Син.
— Эй, ты чего здесь делаешь?..
Эш на секунду отвлекся от бочки, которую собирался вытащить следующей.
— Я останусь у вас на постой. Не возражаешь?
Подхватив свою ношу, Эш выволок бочку во двор.
— В смысле?.. — растерянно проговорил паренек.
Эш принялся хорошенько осматривать бочку.
— Кажется, она вполне приличная… — проговорил он себе под нос. И, обернувшись к Сину, добавил:
— Ну мне все равно нужно где-то ночевать. И здесь мне вполне подходит…
Выбив одно дно, Эш поставил бочку рядом с крыльцом.
— Воды притащи? Кашу варить будем.
Син несколько раз непонимающе моргнул, а потом подхватил припрятанное под крыльцом ржавое ведро и бегом бросился со двора.
Взглянув ему в спину, Эш чуть улыбнулся — и продолжил свое занятие.
Пока варилась каша, он вытащил из первой комнаты весь ненужный хлам, оставив только стол, две широкие лавки, большой ящик для дров или угля и бочку для воды. Син молча помогал вычищать комнату. Дом наполнялся живыми запахами мокрого пола, горячего очага и пищи.
— Сходи посмотри, спит сестра или нет, — велел Эш, сняв котелок в огня. — Если спит — лучше не буди. Чуть позже поест…
Мальчик сходил в комнату к Айе и через минуту вернулся.
— Спит она. И стонет во сне… — сказал он, вперив голодный взгляд в парящую в мисках кашу.
— До отвала не объедайся, а то кишки скрутить может, — сказал Эш, бросая со стуком на стол пару деревянных ложек. — Садись, есть будем…
Зачерпнув ложкой перловки, на которую уже смотреть не мог после путешествия, он взглянул из-под бровей на Сина. Тот спешно запихивал кашу себе в рот, роняя крупинки на стол и тут же подбирая их руками.
— Я так понял, у твоей сестры стигма все никак не приживется?.. — спросил Эш.
Син кивнул. Говорить он не мог — слишком набит был рот.
— И сколько уже? Неделя? Две?..
Мальчик с усилием прошамкал.
— Ш начава вешны.
Ложка замерла в руке Эша.
— С начала весны?.. — изумленно переспросил он.