— Хорошо выглядишь, — добавил Кассий уже не для слушателей. — живой, целый. Даже не особо постарел.
— А ты, я гляжу, на себе зверинец развел, — хмыкнул Ларс, в то время как воины, стоявшие на страже, принялись перешептываться между собой, во все глаза разглядывая крыса.
— Чего это тебя вдруг на старательство-то потянуло? Да еще таким составом, — проговорил Кассий, оценивающим взглядом окинув спутников своего знакомца.
— А что там, люто сейчас совсем? — спросил Ларс.
— Да не сказать чтобы люто — мы знавали и похуже, — мрачно усмехнулся Кассий. — Но постоянно что-то неприятное происходит.
— Потери большие?..
Тот покачал головой.
— Да нет. Из Иркаллы все больше мелочь какая-то назойливая лезет, так что… Может, задержишься ненадолго? Можжевеловка, жаркое казарменное — а? Заодно расскажешь, чего искать надумал, — предложил Кассий.
— Ну, как говорится, никто не знает, какая погода будет завтра, — усмехнулся Ларс. — Пока более-менее спокойно — надо ехать, не откладывая.
Кассий тяжело вздохнул.
— Да, есть такое. Эмеш — сезон непредсказуемый. Ваш брат порой по неделе, а то и по две ждет, чтобы нормально выехать…
Пока они беседовали, Эш во все глаза пялился в приоткрывшееся за спиной начальника крепости нутро крепости.
Большой двор кипел своей будничной жизнью. Кто-то упражнялся с оружием, кто-то возился у конюшен, а несколько воинов неподалеку от входа весело перешучивались, как ни в чем не бывало. Будто это вовсе не крепость на краю человеческого мира, а самая обычная застава.
А главное — Эш не увидел в крепости никакого намека на алтарь, святилище или что-то подобное. Где же у них хранится защитная руна? Может, где-то на другой половине двора?
Ему так хотелось хоть издали, хоть краем глаза увидеть ее!
— … В общем, молодь пошла бестолковая, не то что мы с тобой были, — жаловался между тем Кассий.
И тут его взгляд остановился на Эше.
— Подожди-ка, я ошибаюсь, или у этого парня аура духа порой простреливает?..
— Ты ошибаешься, — небрежно отмахнулся Ларс. — Просто пользует стигму прямо здесь, дурачина. Эй, Эш! В крепости запрещено без надобности стигму разгонять! — очень натурально прикрикнул он на Эша.
Тот понимающе кивнул.
— Извини…
— Ладно, тогда давайте, доброго пути, — вернулся к разговору Кассий. — Но на обратной дороге от выпивки со мной ты уже не отвертишься. Так что это… не задерживайся там сильно.
— Договорились.
Ларс с улыбкой хлопнул его по плечу на прощанье и вернулся в седло.
Кассий махнул рукой воинам у ворот, и те принялись убирать засовы. Канаты на подъемниках заскрипели, поднимая закрывающую вход с внешней стороны шипастую решетку.
Эш двинулся к раскрывшемуся зеву, ведущему в проклятые земли. Он видел напряженное лицо Ларса, видел бледность Дария и нервозность Шеды.
И вдруг понял, что не испытывает никакого страха.
Он направлялся в Иркаллу, как когда-то спускался в подземелье — с волнением и любопытством, очень походившими на предвкушение.
Плавно покачивая седоков на своих спинах, кони проехали ворота. Позади тут же заскрипело железо и залязгали запоры и замки. Решетка с грохотом ударилась в землю, впиваясь в мягкую почву зубцами.
Они очутились на высоком холме, с которого вправо и влево вели, извиваясь, узкие тропы. А впереди был почти отвесный обрыв.
Солнце приближалось к линии горизонта, и его свет из желтовато-белого превратился в насыщенно рыжий. Золотые блики рассыпались по протянувшимся вдаль зеленым холмам, покрытым невысокой травой. Лишь кое-где виднелись длинные тени от чудом уцелевших и разросшихся деревьев. Слева от обрыва происходило сражение — горели вековые дубы, и два десятка воинов теснили все дальше небольшую стаю безобразных человекообразных волков. Одному из стигматиков перевязывали раны — прямо здесь же, неподалеку от горевшего дерева.
А за холмами начинался темный хвойный лес, укутанный розовым туманом. Высокие метелки сосен невпопад раскачивались из стороны в сторону, будто у каждой из них был отдельный ветер. Синеватые ели угрюмо шевелили лапами, будто живые. Их густые тени существовали будто сами по себе — то прижимались к корням, то вытягивались почти в два раза. Или вообще отделялись от своего дерева и какое-то время крались по траве к воротам, чтобы потом внезапно растаять вместе с черными силуэтами птиц, которых не было в небе.
Впрочем, их будто и вовсе здесь не водилось. По крайней мере, Эш не слышал никаких птичьих звуков, да и насекомых — тоже.