– Как твои дела? – Я тискаю брата, плюхаюсь рядом с ним и стягиваю перчатки.
– Лучше просто некуда, – отвечает Сейдж, откидываясь на спинку стула. – А у вас как?
– Парим в облаках, Сейдж. Разучились ходить, – пою я. – За что надо сказать спасибо не только нашим родителям, но и моему изобретательному брату и его девушке!
Сейдж смотрит на меня с теплой улыбкой. Потом опускает глаза.
– На какой стадии приготовления к свадьбе? – интересуюсь я. – Вчера Бекки показала эскиз платья! Господи, какая красота! Она будет так прекрасна, что ты ослепнешь, мой маленький смертный человечек, которому повезло влюбить в себя богиню, – веселюсь я.
Меня распирает от эмоций, счастье бурлит внутри, и я говорю, говорю, говорю, пока Сейдж не обрывает на полуслове:
– Свадьбы не будет, Лори.
Окружающие нас звуки вдруг исчезают. Мы с братом сидим посреди леденящей кровь тишины. Люди вокруг продолжают говорить и стучать вилками, но я ничего не слышу. Вообще.
– Что произошло? – одними губами произношу я, боясь нарушать эту тишину, как ядовитую паутину.
– Всего лишь еще одна… шалость судьбы, – поясняет Сейдж надломленным голосом и отводит взгляд. Он так бледен, что жутко смотреть.
– Не тяни! Что ты натворил?! Или она?
– Не она. Она не знает. Но я скажу ей сегодня после ужина.
– Значит, ты! Что ты наделал? Изменил ей?
Вымученная улыбка трогает его губы и тут же угасает. Мои предположения явно кажутся ему полной чушью.
– Р-разлюбил? – шепчу я. – Встретил другую?
Сейдж качает головой, вздыхает и стягивает с шеи шерстяной шарф, который я до настоящей минуты считала просто элементом его нового стиля.
Его шея усыпана бордовыми пятнами, в форме которых я безошибочно узнаю отпечатки кончиков пальцев и оттиски губ. Но это не засосы.
Это ожоги.
– Я не понимаю, – говорю я, нервно сглатывая. Я не понимаю ровным счетом ничего.
– Эта… гребаная аллергия – она есть и у меня тоже. Просто начала проявляться только сейчас. Я не подозревал. Ну а теперь все и так ясно. Последние пару месяцев начал замечать раздражение на коже после секса с Бекс…
– Нет! Нет… – Я пересаживаюсь на другой стул, поближе к нему, и обнимаю одной рукой.
– А потом начало жечь во рту после поцелуев… И еще кое-какие подробности, которые я оставлю при себе.
– Вы справитесь! Если это та же болезнь, что и у меня, то горячая вода… И спреи…
– Даже слышать об этом не хочу.
– Почему?!
– Потому что хочу, чтобы она жила полной жизнью. С кем-то… нормальным. Хочу, чтобы она была с тем, кого не будет бояться ненароком убить… С тем, с кем не нужно обращаться, как с фарфоровой вазой! Я уже все решил, – добавляет он и подает официанту знак.
Я молчу, пока он делает заказ. Пока нам приносят воду и разливают в стаканы. Пока Сейдж снова наматывает на шею шарф, который делает его похожим на парня из модного каталога. Очень бледного парня с очень грустными глазами… Как странно видеть таким потерянным человека, чья мудрость, дерзость и драйв так щедро подпитывали меня всю мою жизнь.
– Жизнь ничего не дарит, только одалживает на время – так говорят? Пришло время возвращать все обратно. Все, что у меня было.
– Замолчи! – вскрикиваю я так громко, что люди вокруг начинают оглядываться. – Сколько раз! Сколько раз ты говорил мне, что нельзя сдаваться! Что выход будет! Что нужно верить! И вот теперь…
– Я неплохой советчик, когда дело не касается меня самого, не так ли? – меланхолично острит он. – Долорес… Давай проведем этот вечер, как будто ничего не случилось. Как будто все это, – он указывает на свою шею, – просто мой страшный сон. Как будто жизнь продолжается.
– А она и продолжается! Просто теперь ты очень полюбишь горячую воду, болван, – говорю я сквозь слезы. Мой подбородок предательски дрожит, руки трясутся, а сердце вообще трепыхается внутри, как подбитое.
Сейдж натянуто улыбается в ответ и наливает мне вина из только что принесенной официантом бутылки.
– Начали без нас? – восклицает Бекки за спиной, да так неожиданно, что мы оба вздрагиваем. – Ах вы, маленькие ирландские алкоголики!
Бекс звонко смеется и садится рядом с Сейджем, обвивая его руками. Она снова перекрасила волосы. На этот раз – самый спокойный и красивый цвет из всех, что были раньше: каштановый с золотистыми всполохами. Он придает ей серьезность и какую-то особенную красоту, взрослую красоту. Надеюсь, она сохранит его до свадьбы и не выкрасит волосы накануне церемонии в голубой или красный!
Вильям опускается рядом и касается губами моего виска. Мой парень выглядит, как бог, улыбается, как король, и, как обычно, излучает невидимые, но ощутимые волны счастья и секса. Обычно я не могу оторвать от него глаз, но сегодня они снова и снова тянутся к брату.