Алексей вел их почти автоматически. Его «Взгляд Аналитика», даже в ослабленном состоянии, видел больше, чем обычные глаза. Он видел потоки панической энергии, сгустки страха, которые, казалось, приманивали тварей. Он видел слабые, дрожащие следы еще работающей системной инфраструктуры - словно нервы на теле гиганта, пережившего инсульт.
- Куда мы идем? - выдохнула Ирина, спотыкаясь о разбитую тележку. Ее рана на виске снова сочилась.
- В порт, - коротко бросил Алексей. - Речной. Магические корабли мертвы, но должны остаться старые, механические суда. Паромы, баржи. Что-то, что может плыть без системной поддержки.
- И куда мы поплывем?
- Вниз по течению. Прочь из столицы. Пока не найдем… тихое место.
«Тихое место». В этом мире, похоже, такого понятия больше не существовало.
Они свернули в узкий переулок и замерли. Впереди, на площади, происходило нечто необъяснимое. Группа горожан - кузнец, несколько служанок, даже ребенок - стояли в кругу, взявшись за руки. Их глаза были закрыты, на лицах - выражение не страха, а сосредоточенной ярости. И над ними висел… щит. Не магический, не технологический. Словно собранный из осколков разбитого стекла и спрессованного воздуха. Он дрожал, но держался. А вокруг него металось одно из существ - бледный слизень с множеством ртов. Он тыкался в щит, и там, где он касался, щит трескался, но тут же зарастал, подпитываемый общей волей этих людей.
- Что это? - прошептала Ирина. - Коллективная телекинезия? Но без системы… как?
- Не телекинезия, - сказал Алексей, и в его голосе прозвучало что-то похожее на изумление. - Это… реальность. Они не двигают предметы. Они договариваются с реальностью. Создают локальный консенсус. «Здесь есть стена». И она появляется.
Падение Системы не просто отняло магию. Оно вернуло миру его изначальную, пластичную природу. И некоторые люди интуитивно начали это чувствовать.
Внезапно щит треснул с громким хрустом. Один из мужчин в кругу, кузнец, рухнул без сознания, истощенный. Круг дрогнул. Существо, почуяв слабину, с удвоенной яростью обрушилось на защиту.
Алексей не раздумывал. Он вышел из тени переулка. Он не знал, как помочь им напрямую. Его способности были иными. Но он мог дать им инструмент.
Его взгляд упал на груду обломков - обрушенную стену, под которой виднелись остатки медной проводки. Он протянул руку. Он не взламывал код. Он не ускорял энтропию. Он просто… попросил. Мысленно представил, как эти провода оживают, сплетаются в сеть, становятся единым целым.
Металл задрожал. Провода, словно змеи, выскользнули из-под камней и сплелись в подобие грубого щита, встав между людьми и тварью.
Это был не прочный барьер. Это была идея барьера, воплощенная в металле. Существо ударилось о него, и медь прогнулась, но выдержала.
Люди в кругу, почувствовав передышку, укрепили свой собственный щит. Сила их воли, подпитанная неожиданной помощью, снова вспыхнула.
Алексей отступил в тень, чувствуя легкую дурноту. Это был другой вид усталости - не от взлома, а от творения.
- Ты… ты создал это из ничего? - не веря своим глазам, прошептала Ирина.
- Не из ничего. Из потенциальной возможности, что была в металле, - поправил он, тяжело дыша. - Система была костылем. Она давала готовые шаблоны. Теперь… теперь мы все должны учиться ходить заново.
Они покинули площадь, оставив горожан сражаться с тварью. Теперь у тех был шанс.
Через полчаса они вышли на набережную. Картина была удручающей. Десятки кораблей - от изящных магических клиперов до грузовых барж - сидели на мели или горели. Река была завалена обломками.
Но Алексей заметил то, что искал. На дальней окраине порта стояло старое, допотопное на вид судно - колесный пароход. Из его трубы валил густой, черный, настоящий дым.
- Угольный, - сказала Ирина, следуя за его взглядом. - Механика. Древняя, но рабочая.
Они побежали вдоль набережной, стараясь не попадаться на глаза бандам мародеров и патрулям городской стражи, которые, кажется, уже начали приходить в себя и пытаться навести порядок железной рукой.
Пароход назывался «Упрямец». У его сходни стоял седой, коренастый мужчина с татуировками на руках и увесистым гаечным ключом в руке. Он отбивался от группы оборванцев, пытавшихся прорваться на борт.
- Прочь, шакалы! - рычал он. - Это мой корабль! И он поплывет только с теми, с кем я скажу!
Алексей, не сбавляя шага, выхватил из груды хлама обломок железной трубы. Он не стал драться. Он просто бросил его в сторону нападавших. Но бросок был не физическим. Он был ментальным. Он вложил в движение трубы идею неотразимой силы.