Это была тоненькая ниточка, но другой не было. Он не мог дать им новую систему. Он мог лишь указать на их собственную силу.
Внезапно снаружи, со стороны реки, донесся знакомый гудок «Упрямца». Длинный, настойчивый. Затем второй. Тревожный.
Алексей и Ирина встревоженно переглянулись. Они бросились к пролому в стене.
То, что они увидели, заставило кровь стынуть в жилах. Река, еще недавно спокойная, теперь бурлила. Но не от воды. От тел. Десятки, сотни слизистых, бледных существ, подобных тому, что они видели раньше, выползали на берег и окружали «Упрямец». Капитан Гром отбивался, стреляя из ружья, но это было бесполезно. Существа медленно, неотвратимо облепляли корпус корабля, погружая его в свою студенистую массу. Без молитвенного поля, сдерживавшего их, аномалии реки пришли в движение.
- Наш корабль… - прошептала Ирина.
- Наш путь к отступлению, - мрачно констатировал Алексей.
Он обернулся к толпе в часовне. В их глазах он снова увидел страх. Но теперь это был чистый, не опосредованный ложной верой страх. И это было лучше. Это было честно.
- Вы хотите выжить? - громко спросил Алексей.
Кивки, робкие и неуверенные.
- Тогда послушайте меня. Ваш щит рухнул. Но вы можете создать новый. Не для того, чтобы поклоняться. Для того, чтобы защищаться. Сконцентрируйтесь. Все вместе. Представьте, что вокруг этого холма снова есть стена. Стена из вашей общей воли. Веры в то, что вы имеете право жить.
Люди смотрели на него с непониманием. Это было слишком абстрактно.
- Не молитесь! - крикнула Ирина. - Просто… захотите этого! Все вместе! Думайте о стене!
Она первая закрыла глаза, ее лицо исказилось от усилия. Алексей последовал ее примеру, направляя свою волю, не для взлома, а для созидания. Он стал каркасом, вокруг которого они могли бы строить.
Сначала ничего не происходило. Потом один из мужчин, бывший солдат, сжал кулаки и прошипел: «Я хочу жить. Черт возьми, я хочу жить!» К нему присоединилась женщина с ребенком. Затем старик. Затем десятки голосов.
Это была не молитва. Это была клятва. Обещание самому себе бороться.
И реальность откликнулась. Слабый, едва заметный дрожащий контур возник на границе холма. Слизистые твари, уже почти достигшие часовни, замедлились. Они упирались в невидимую преграду, которая была слабее прежней, но куда более прочной в своей основе - в человеческом упрямстве.
На реке «Упрямец» содрогнулся. Существа, облепившие его, стали медленно сползать обратно в воду, лишенные подпитки страхом и отчаянием.
- Работает… - выдохнула Ирина, открывая глаза. - Они делают это.
Алексей кивнул. Он смотрел на этих людей, которые всего за несколько минут прошли путь от слепого фанатизма до гордого, пусть и отчаянного, самоутверждения. Это был первый шаг. Маленький островок порядка в море хаоса, но созданный их собственной волей.
- Капитан! - крикнул Алексей в сторону корабля. - Пытайтесь освободиться! Мы прикроем!
Он повернулся к брату Каэлену, который все еще сидел на полу.
- А ты? Выбирай. Останешься здесь и будешь жалеть о прошлом. Или встанешь и поможешь им построить будущее.
Каэлен медленно поднял голову. В его мутных глазах что-то шевельнулось. Не вера. Не фанатизм. Стыд. И решимость.
Он встал. Шатаясь, он подошел к краю пролома и поднял руки - не для благословения, а как знак единства.
- Слушайте его! - его голос был хриплым, но громким. - Он говорит правду! Наша сила была в нас! И она все еще с нами! Держитесь!
Его слова, странным образом, подействовали. Бывшие последователи увидели, что их лидер не сломлен. Он изменился.
Алексей наблюдал, как хрупкий новый щит укрепляется. Это было не решение всех проблем. Это было начало долгой и страшной войны за выживание. Но это было правильное начало.
Он посмотрел на восток, туда, где исчезло чудовище. Оно обещало вернуться. И Алексей знал - оно сдержит слово. Но теперь у него был не просто золотой диск. У него была растущая армия тех, кто научился менять реальность силой воли.
И это была сила, которой не было в архивах Предтеч.
Новый щит, сотканный из воли и упрямства, держался. Он был похож на хрустальный купол, невидимый глазу, но ощутимый на границе холма. Слизистые твари, постучавшись в него и не найдя прежней сладости отчаяния, медленно отползли обратно в реку. «Упрямец», с грохотом стряхнув с себя последние остатки студенистой массы, дал прощальный гудок - сигнал, что он свободен и ждет.
Но проблема оставалась. На холме было несколько сотен человек, а на корабле - места от силы на пятьдесят. И глаза этих людей, только что обретших надежду, снова смотрели на Алексея с немым вопросом.