- Мы не можем всех взять, - тихо сказала Ирина, подойдя к нему. - И мы не можем их здесь оставить. Без постоянной подпитки щит рухнет за несколько часов.
Алексей смотрел на бывших фанатиков. Они были измождены, многие ранены, но в их позах читалась новая, хрупкая решимость. Они больше не были стадом. Они стали общиной, у которой отняли пастуха, и они искали нового.
- Мы не будем их брать, - ответил он. - Мы дадим им инструменты.
Он подошел к группе самых крепких на вид мужчин, среди которых был и бывший солдат.
- Как вас зовут?
- Лорн, - коротко бросил тот, выпрямляясь. В его глазах горела искра, которую не смог погасить даже крах культа.
- Лорн, твой щит держится на воле. Но воля истощается. Ему нужен каркас. - Алексей указал на разбросанные по холму камни, обломки, даже на саму часовню. - Вы можете построить физический барьер. Но не просто стену. Вкладывайте в каждый камень намерение. Мысль о защите. Это усилит ваш щит и сделает его постоянным.
Лорн скептически хмыкнул, но кивнул.
- Без магии?
- Это и есть магия, - поправила Ирина. - Самая древняя. Сила ритуала и убежденности. Вы не просите богов. Вы приказываете реальности.
Алексей тем временем подозвал Каэлена. Бывший проповедник подошел медленно, его взгляд избегал встречи.
- Ты знаешь этих людей. Ты знаешь, как вести за собой. Теперь веди их к выживанию, а не к забвению.
- Я… я обманывал их, - глухо произнес Каэлен.
- А теперь будешь говорить правду. Самая сложная правда - что спасение в них самих. Сможешь?
Каэлен закрыл глаза, потом кивнул.
- Смогу. Это мое искупление.
Пока Лорн и Каэлен мобилизовывали людей на строительство укреплений, Алексей и Ирина спустились к «Упрямцу». Капитан Гром встретил их на палубе, его лицо было серьезным.
- Чертова циркуляция, - проворчал он. - Что будем делать с этим зверинцем? Мы не можем их всех взять.
- Мы и не будем, - сказал Алексей. - Но мы можем помочь. Капитан, ты знаешь эти места. Есть ли поблизости что-то подходящее? Старая крепость? Пещеры? Любое место, которое можно укрепить.
Гром почесал затылок.
- Есть… День езды вверх по притоку. Старая лордская усадьба, Холдгрейв. Брошена после Великой Чумы сто лет назад. Каменные стены, свой колодец. Но говорят, там нечисто.
- После всего, что мы видели, «нечисто» - это относительное понятие, - фыркнула Ирина.
- Есть одна проблема, - добавил Гром. - Чтобы доставить туда всех этих людей, нужен не один рейс. А каждое путешествие по этой реке - как русская рулетка.
Алексей посмотрел на золотой диск в своей руке, затем на воду.
- Сделаем один рейс. Но безопасный. - Он повернулся к Ирине. - Нам нужно создать проводника. Нечто, что будет… очищать путь.
- Использовать диск? - спросила она.
- Нет. Слишком грубо. И слишком заметно. - Его взгляд упал на корпус «Упрямца». - Мы используем корабль. Мы сделаем его не просто судном. Мы сделаем его символом. Якорем стабильности.
Идея была безумной, но именно такие идеи теперь работали. Они провели остаток дня и всю ночь за работой. Алексей, используя свою способность видеть потенциал, а Ирина - свои инженерные знания, не просто чинили корабль. Они перестраивали его на фундаментальном уровне.
Алексей водил руками над металлом, не касаясь его, перестраивая кристаллическую решетку сплава, делая ее более прочной и, что важнее, резонансной. Он не добавлял магии - он менял саму физическую суть материала, чтобы он вибрировал на частоте порядка и стабильности, противоположной хаосу аномалий.
Ирина тем временем собрала из обломков приборов и уцелевших кристаллов усилитель, который должен был фокусировать и распространять эту вибрацию.
Они работали при свете факелов, под присмотром любопытных и напуганных беженцев. Когда первые лучи солнца упали на «Упрямец», корабль выглядел так же, как и прежде. Но он чувствовался иначе. От него веяло спокойствием и надежностью, как от старого, проверенного друга.
- Попробуем, - сказал Алексей, его лицо было серым от усталости.
Они загрузили на борт первую группу - двадцать человек, включая Лорна и Каэлена. «Упрямец» отошел от берега и направился вверх по притоку.
Эффект был поразительным. Вода вокруг корабля становилась чистой и прозрачной. Слизистые пятна рассеивались, мутировавшая рыба уплывала прочь. Аномалии, словно чувствуя неприятный им резонанс, отступали. Это был не щит, отталкивающий угрозы. Это было заявление: «Здесь существует порядок». И хаос признавал его.
Путь до Холдгрейва занял меньше дня. Старая усадьба, как и говорил Гром, была мрачным, но внушительным комплексом из темного камня. Воздух вокруг нее был тяжелым, но не враждебным - скорее, печальным. Алексей не чувствовал признаков активных аномалий, только отголоски давно минувших трагедий.