Ему снились сны. Но это были не сны в человеческом понимании. Это были потоки данных, визуализации законов мироздания. Он видел, как золотые нити его «иммунной системы» расползаются по реальности, как паутина, сталкиваясь с островами хаоса - аномалиями, мутациями, следами старых ран. Он чувствовал, как некоторые из этих островов сопротивляются, пытаясь разорвать паутину. Он чувствовал далекие, холодные прикосновения - любопытство, раздражение, гнев. Древние пробуждались и начинали изучать новое препятствие.
В одном из таких «снов» он оказался в знакомом лесу, недалеко от Холдгрейва. Он видел того самого мутировавшего кабана с кристаллическими клыками. Существо стояло, тяжело дыша, его каменные пластины трескались и снова срастались. Внутри него бушевала война между старым, искаженным генокодом и новой, стабилизирующей матрицей, которую Алексей вшил в реальность. Кабан издал душераздирающий рев - не ярости, а боли и растерянности. Алексей инстинктивно протянул к нему руку (во сне, мысленно) и послал импульс... не силы, а информации. Образ здорового, сильного зверя, вписанного в экосистему, а не противостоящего ей.
Кабан замер, его глаза, полые прежде, на мгновение отразили что-то, похожее на понимание. Затем он фыркнул и скрылся в чаще. Борьба внутри него не прекратилась, но ее характер изменился. Теперь это была не борьба на уничтожение, а борьба за адаптацию. Эволюция, а не распад.
«Ты учишь их,» - прозвучал в его сознании знакомый голос. Он обернулся (опять же, мысленно) и увидел Ориану. Не в медицинском отсеке, а здесь, в своем мысленном ландшафте. Ее образ был полупрозрачным, наложенным на лес.
«Как ты здесь?» - спросил он, не удивляясь. Границы между реальностью и сознанием для него теперь стали размыты.
«Я все еще связана с Кодом, хоть и не так, как ты. Я... наблюдаю. Ты не просто стабилизировал реальность, Алексей. Ты дал ей направление. Ты стал точкой отсчета.»
«Они страдают,» - он посмотрел в сторону, где скрылся кабан.
«Они перерождаются. Это неизбежные муки роста. Без твоего вмешательства они бы просто уничтожили друг друга и себя. Теперь у них есть шанс.»
Внезапно лес вокруг них потемнел. Воздух стал густым и едким. Деревья скривились, их ветви потянулись к ним, как щупальца. Из тени между корнями выползло нечто, напоминающее гигантского, слепого червя с пастью, полной вращающихся костяных пластин. Это была не физическая сущность. Это была проекция. Атака на его сознание.
«Они нашли тебя,» - мысленно сказала Ориана, ее образ стал ярче, собравшись для защиты.
Слепой червь ринулся к ним. Алексей не отступил. Он чувствовал не страх, а... досаду. Как будто его отвлекли от важной работы. Он посмотрел на червя, и его взгляд был не взглядом воина, а взглядом диагноста. Он увидел структуру атаки - сложный, но грубый вирус сознания, предназначенный для разложения разума. Он увидел его уязвимости.
Он не стал создавать щит. Он не стал контратаковать. Он просто... изменил правила локально, вокруг себя. Он объявил эту маленькую область леса зоной, где «агрессивные ментальные конструкции» не могут существовать. Он не изгнал червя. Он сделал так, что для червя эта зона стала неинтересной, пустой, бессмысленной.
Червь остановился, его костяные пластины замедлили вращение. Он повертел своей слепой головой и, фыркнув, медленно отполз обратно в тень, которая тут же исчезла.
Лес снова стал обычным лесом.
«Изящно,» - мысленно отметила Ориана. «Ты не тратишь силы на борьбу. Ты просто переопределяешь параметры.»
«Это эффективнее,» - ответил Алексей. «Они учатся. Их атаки становятся тоньше. Этот вирус был на порядок сложнее прошлых.»
«Они изучают тебя. Ищут слабые места. Твою привязанность к прошлому, к эмоциям, к людям.»
Алексей посмотрел на свои руки (в сне). Они светились ровным золотым светом.
«Они их не найдут. Потому что это не слабость. Это - фундамент. То, что не дает мне раствориться в Коде полностью.»
Его образ в мысленном лесу начал расплываться.
«Мне пора назад. Ирина волнуется.»
Он вышел из сна.
В медицинском отсеке Алексей открыл глаза. На этот раз они были ясными, хотя и невероятно уставшими. Первое, что он увидел, - лицо Ирины, склонившееся над ним. Ее глаза были красными от недосыпа, но в них горела надежда.