Луч уперся в экран, который Алексей выстроил вокруг кузницы. Но он не отражал его. Он пропускал, одновременно снимая полную копию всего потока данных.
«Аналитик» забился в лихорадке. Голографические схемы в воздухе поплыли, закрутились вихрем. Алексей, стиснув зубы, фильтровал этот хаос, вычленяя структуру. Он видел его - сложнейший алгоритм, несущийся по каналу от Древних. Он был прекрасен и ужасен, как падающая звезда. Это была не просто команда «сканировать». Это была команда «понять, ассимилировать, подчинить».
«Получаем!» - крикнула Ирина из-за перегородки, ее голос был полон напряжения. «Поток стабильный! Но экран долго не выдержит!»
Ориана, находясь в эпицентре сканирования, содрогнулась. Ее лицо исказила гримаса боли. Луч проникал в самые потаенные уголки ее памяти, ее души, вырывая оттуда клочья воспоминаний, знаний, страхов.
«Еще… немного…» - ее мысленный голос прозвучал с надрывом.
Алексей видел, как структура луча начинает меняться. Первоначальный запрос был выполнен. Теперь Древние, удовлетворив первое любопытство, переходили к фазе активного воздействия. Они пытались внедрить в сознание Орианы свой собственный код - вирус подчинения.
И это был именно тот момент, которого ждал Алексей.
Он не стал блокировать этот вторичный, более агрессивный поток. Вместо этого его сознание метнулось навстречу, подобно щупальцам спрута. Он не атаковал. Он вплетался. Используя эталонный сигнал, который они только что записали, он начал подмену. Его собственный «вирус» - не разрушающий, а переписывающий - был упакован в идеальную оболочку команды Древних.
Это была ювелирная работа, требующая титанической концентрации. Каждая «буква» чужого кода должна была быть аккуратно заменена своей, с сохранением общего ритма и энергетической подписи. Он чувствовал, как сопротивление по ту сторону канала нарастает. Древние чувствовали неладное. Их безличный, холодный разум впервые столкнулся с чем-то, что могло не просто противостоять, а подделывать их собственную сущность.
Прорыв произошел на самом глубоком, протокольном уровне. Вирус Алексея, словно ключ, повернулся в замке буфера-якоря Геральды.
Сканирующий луч из серпа Геральды прервался. Она замерла, ее инструмент опустился. Мертвенный свет из-под капюшона погас, сменившись на мгновение хаотическим мельканием - белым, золотым, снова синим.
В кузнице воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Орианы и гудением перегруженного оборудования.
«Получилось?» - выдохнула Ирина, выходя из-за укрытия.
Алексей, бледный и истощенный, смотрел на голограмму. Данные, которые теперь текли по каналу к Геральде, были другими. Они несли его отпечаток.
«Получилось, - он обернулся к ним. - Мы не взяли над ней контроль. Мы… изменили ее прошивку. Теперь команды Древних, прежде чем выполниться, проходят через наш фильтр. Они будут искажаться. Интерпретироваться в соответствии с новой логикой».
Он подошел к окну и выглянул наружу. Геральда все еще стояла на опушке. Но теперь ее поза была иной - не угрожающей, а… ожидающей. Она подняла голову, и ее сияющий взгляд был устремлен не на крепость, а в ночное небо, как будто она впервые видела звезды.
«Что она теперь будет делать?» - спросила Ирина.
«Она будет выполнять свою основную функцию - быть вестницей, предвестником главных сил, - ответил Алексей. - Но теперь ее сигнал будет нести в себе не только информацию о нас, но и наш собственный код. Наш «вирус». Когда главные силы Древних придут, они получат не чистые данные о враге. Они загрузят в себя нашу «прививку»».
Ориана, медленно поднимаясь на ноги, смотрела на Алексея с новым, почти мистическим ужасом. «Ты не просто воюешь с ними, Алексей. Ты заражаешь их собственный разум. Ты заставляешь их эволюционировать по твоим правилам».
Внезапно Геральда повернулась и, не издав ни звука, стала растворяться в тенях леса, словно ее и не было. Давление, висевшее над Холдгрейвом, исчезло. Наступила тишина, на этот раз настоящая, не предвещающая скорой бури.
Но все в кузнице понимали - это затишье было обманчивым. Они не отбили атаку. Они начали свою собственную, куда более опасную игру. Игра шла на поле Древних, ставкой в которой было само мироздание.
Алексей смотрел в темноту, где исчезла Геральда.
«Первая партия сыграна, - тихо проговорил он. - Теперь ждем ответного хода. И готовимся к тому, что они, возможно, сыграют не по правилам».
Тишина, наступившая после исчезновения Геральды, была тяжелой и звенящей, словно воздух после грозы. Она длилась три дня. Три дня, в течение которых Холдгрейв зализывал раны, хоронил старого пса капитана Грома и укреплял оборону с лихорадочной энергией, которую дает лишь передышка перед неминуемой бурей.