Идея была гениальной. Вместо того чтобы навязывать взрослым, часто уже сформировавшимся и упрямым людям, новые принципы, они могли воспитать новое поколение, для которого эти принципы будут естественны, как дыхание.
Создание Школы Воли стало главным проектом Холдгрейва на следующие несколько месяцев. Ее построили не на пустом месте, а вокруг самого первого, самого мощного резонатора в старой кузнице. Здание не было монументальным. Оно было живым. Его стены, выращенные с помощью направленной воли из местного камня и дерева, дышали, меняя свою фактуру в зависимости от времени суток и настроения учеников внутри. В классах не было парт - были ковры, подушки, рабочие столы для ручного труда и тихие уголки для медитации.
Учебная программа была столь же уникальной. Детей учили не математике или истории в привычном понимании. Их учили «грамматике реальности». Они изучали, как их эмоции влияют на мир вокруг. Как гнев может сделать камень хрупким, а радость - заставить семя прорасти быстрее. Их учили осознавать свои желания, прежде чем проецировать их в «Логос». Их учили слушать «голос» воды, камня, дерева и понимать, чего хотят они.
Алексей вел уроки «Инженерии Мечты», где объяснял, как упаковать сложное намерение в элегантную, устойчивую формулу. Ирина преподавала «Естествознание Жизни», показывая биологические и физические законы, которые лежали в основе их силы. Даже капитан Гром нашел свое место, обучая подростков «Тактике Воли» - как в критической ситуации скоординировать свои ментальные усилия для общей защиты, не подавляя индивидуальность.
Но истинным сердцем Школы стала Ориана. Она, бывший Верховный Магистр Ордена, чья жизнь была посвящена контролю и догме, теперь учила детей… гибкости. Ее уроки «Гармонии Хаоса» были самыми сложными и ценными. Она учила их, что сила - не в подавлении противоречий, а в умении включать их в более широкий, красивый паттерн. Что диссонанс может обогатить музыку, а конфликт - укрепить общность, если подойти к нему как к творческой задаче.
Школа стала катализатором для всего Холдгрейва. Взрослые, видя, как их дети учатся владеть даром, который для многих из них все еще был диким и пугающим, сами начинали тянуться к знаниям. Вечерами классы были полны взрослых людей, которые с тем же вниманием, что и их дети, слушали уроки Орианы или Алексея.
Холдгрейв постепенно превращался из оборонительной крепости в уникальный город-университет, центр новой, живой философии бытия. Слухи о нем, преломленные и искаженные, начинали просачиваться наружу, в большой мир, все еще борющийся с последствиями Великой Перезагрузки и властью Ордена.
Именно в этот момент, в самый, казалось бы, идиллический период их существования, извне пришло первое доказательство того, что их пример действительно стал угрозой.
Это был не отряд Арканистов и не полчища мутантов. Это был один-единственный человек. Его нашли на южной заставе, полумертвого от усталости и голода. Он был одет в лохмотья, но по остаткам одежды и по характерному тату на запястье Лорн опознал в нем дезертира из Имперского Легиона.
Когда его отпоили и привели в чувство, его первыми словами, обращенными к Алексею, были:
«Они… они идут. Малакар… он нашел новый источник силы. Он называет его «Очищающим Пламенем». Он горит, чтобы спасти Империю… от таких, как вы».
Пленник, которого звали Гвенн, рассказал им страшную историю. После ослабления власти Ордена и сбоев магии по всей Империи воцарился хаос. Мародёрствующие банды, взбесившиеся аномалии, восстания голодных крестьян. И на этом фоне Малакар, считавшийся пропавшим или мертвым, вновь объявился. Он не просто вернулся. Он вернулся с новой доктриной и новой силой.
Он проповедовал, что падение магии и появление аномалий - это кара богов за ересь, за отступничество от изначального Эфирного Кода. И что он, Малакар, нашел способ вернуть чистоту. Его «Очищающее Пламя» было не магией в привычном понимании. Это была чудовищная пародия на метод Алексея - не взлом и не творчество, а примитивное, тотальное стирание. Его последователи, фанатики, называвшие себя «Кающимися», с помощью особых устройств - «Очистителей» - выжигали целые области реальности, уничтожая любые аномалии, любые искажения, любые следы «неправильной» воли. На месте таких «чисток» оставалась мертвая, стерильная зона, где не росла даже трава, а магия не работала вовсе. Выжигали не только мутантов. Выжигали целые деревни, заподозренные в симпатиях к «еретикам».