И теперь это «Очищающее Пламя» двигалось на север. Прямо на Холдгрейв.
«Он говорит, что ваше логово - самый большой нарыв на теле реальности, - шептал Гвенн, его глаза полые от ужаса. - Он говорит, что только испепелив его дотла, можно начать великое возрождение Империи».
Алексей слушал его, и в его душе боролись противоречивые чувства. Была горькая ирония в том, что его собственная революция породила своего антипода. Малакар, когда-то его главный враг, теперь использовал извращенную версию его же методов для утверждения самой мрачной догмы. Была и тревога. Они отразили атаки безразличных Древних. Но как бороться с фанатизмом? С слепой, яростной верой, которая хочет не понять или ассимилировать, а просто уничтожить?
Он вышел из комнаты, где держали пленника, и поднялся на стену, глядя на свой цветущий, живой город. На детей, бегущих из Школы Воли. На людей, мирно работающих в садах. На пульсирующий золотым светом «Логос», что окутывал их, как теплая пелена.
Они победили богов. Теперь им предстояло сразиться с дьяволом, рожденным из их же собственного успеха. И это обещало быть самой жестокой битвой из всех.
Война входила в новую фазу. Из войны оборонительной она превращалась в войну идеологий. И на карту было поставлено уже не только их выживание, но и сама душа нового мира, который они с таким трудом взрастили.
Весть, принесенная дезертиром, повисла в воздухе Холдгрейва тяжелым, ядовитым облаком. Она была иной, чем все предыдущие угрозы. Древние были безличной силой природы, стихией, которую можно было понять, предсказать и перенаправить. Малакар и его «Очищающее Пламя» были порождением человеческого разума - искаженного, фанатичного, но от этого не менее, а возможно даже более опасного.
Алексей собрал военный совет, но на этот раз в его составе были не только Лорн, капитан Гром, Ирина и Ориана. Он пригласил старейшин кварталов, учителей из Школы Воли и даже нескольких подростков, чья воля уже окрепла настолько, что они могли быть полезны. Это была не просто армия. Это был организм, готовящийся к борьбе за свое существование.
«Он использует нашу же методологию против нас, - начал Алексей, его голос был спокоен, но в глазах горел холодный огонь. - Там, где мы вплетаем свою волю в реальность, творя жизнь, он выжигает ее дотла, насильно возвращая к некоему примитивному, «чистовому» состоянию. Его сила - это анти-творение. Отрицание».
«Он боится нас, - сказала Ориана. Ее пронзительный взгляд скользил по собравшимся. - Не нашей силы, а нашего примера. Пока Холдгрейв стоит, его доктрина о «спасительной чистоте» несостоятельна. Мы - живое опровержение его веры. Поэтому он должен нас уничтожить. Не просто завоевать, а стереть с лица земли, как ошибку».
«Как мы можем сражаться с этим? - спросил Лорн, его грубое, испещренное шрамами лицо было мрачным. - Мои солдаты могут драться с людьми. Но как сражаться с… ничем? С пустотой?»
«Мы не можем позволить его «Пламени» коснуться нашего «Логоса», - вмешалась Ирина, вызывая голографическую схему. - Наши модели показывают, что это поле тотальной энтропии. Оно не взламывает код, как Древние. Оно обнуляет его. При контакте наша реальность будет не преобразована, а уничтожена. Вернется к состоянию до нашего вмешательства, но, вероятно, с необратимыми повреждениями».
В зале повисло тяжелое молчание. Они представляли себе каменные стены, рассыпающиеся в пыль, сады, превращающиеся в выжженную пустыню, людей, теряющих ту самую силу воли, что сделала их общностью.
«Мы не можем защищаться так, как защищались от Древних, - проговорил Алексей, ломая молчание. - Мы не можем вступать в диалог с фанатизмом. Его нельзя переубедить или переиграть. Его можно только остановить. Силой».
«Но наша сила - в созидании! - воскликнула одна из учительниц Школы, женщина по имени Элоди. - Как мы можем творить, чтобы разрушать? Это же противоречит самой нашей сути!»
«Иногда, чтобы защитить сад, нужно вырвать сорняк, - холодно парировала Ориана. - Мы не будем становиться такими, как он. Но мы должны найти способ нейтрализовать его угрозу. Не выжигая, а… изолируя. Создавая карантин».
Идея пришла Алексею не как озарение, а как инженерное решение. Если «Очищающее Пламя» - это вирус, стирающий данные, то нужен не щит, который оно может разъесть, а файрволл, который будет его идентифицировать и блокировать до контакта с основной системой.
«Нам нужно создать периметр, - сказал он. - Не физический. Энергетический. Зону, насыщенную такой сложной и многослойной информацией, такой «избыточной» реальностью, что алгоритм стирания Малакара захлебнется, пытаясь ее обработать. Он рассчитан на уничтожение аномалий и искажений. Что, если мы предложим ему такое искажение, которое его собственная логика не сможет охватить?»