Он стал призраком. Тенью в системе.
Именно в этот момент из главного входа в кузницу ворвался отряд стражи во главе с капитаном Громом. Его лицо было искажено яростью.
- Всем остановиться! - проревел он. - По приказу лорда Горма! В поместье объявлен розыск еретика Алексея ван Тороса! Он опасен и владеет запретной магией! Осмотреть каждую щель!
Стража рассыпалась по кузнице. Они поднимали сваленные бочки, заглядывали под верстаки. Один из стражников прошел буквально в двух шагах от Алексея, прижавшегося к стене. Его взгляд скользнул по нему, не зацепившись. [Подавитель] работал.
Алексей наблюдал, как Гром допрашивает старшего кузнеца.
- Ты ничего не видел? Подозрительного?
- Ничего, капитан. Только работа кипит, - угрюмо ответил кузнец, вытирая пот со лба.
Гром что-то пробормотал и посмотрел на свой интерфейс, явно пытаясь запустить сканирование. Он смотрел прямо в сторону Алексея, но его взгляд был пустым. Он не видел его.
Система, которую все считали непогрешимой, была обманута. Простым устройством, собранным из хлама.
Алексей почувствовал вкус победы. Горьковатый и острый. Он был невидим. Но он не мог оставаться здесь вечно. Ему нужно было уходить из поместья. И для этого ему требовалось настоящее оружие. Не самодельный разрядник. А нечто большее.
И тут его взгляд упал на главный горн. На массивные клещи, в которых зажимали раскаленные заготовки. И на огромный молот, который приводился в движение не мышечной силой, а системой шестерен и противовесов - примитивным, но эффективным механизмом.
Идея пришла мгновенно. Целая, законченная, как будто ждала его.
Он не просто уйдет. Он оставит им прощальный подарок. Наглядный урок о том, что такое настоящая ересь.
Пока стража обыскивала кузницу, он двинулся к механическому молоту. Его «Взгляд Аналитика» уже разбирал его на части, находя слабые точки в конструкции. Точки, которые при определенном воздействии приведут к каскадному отказу.
Он достал последний кусок медной проволоки. Ему не нужно было ломать молот. Ему нужно было просто... перенаправить его энергию.
Механический молот был воплощением грубой силы, подчиненной воле системы. Рычаги, руны, шестерни - все это образовывало сложный, но в рамках этого мира, предсказуемый алгоритм. Алексей прикоснулся «Аналитиком Реальности» к панели управления. Интерфейс взорвался каскадом светящихся линий - потоками энергии, логическими условиями, ограничителями.
Его дед в своих тетрадях называл это «Сердцем Механизма» - точкой, где физический мир встречался с Эфирным Кодом. И это сердце было уязвимо.
Он не стал ломать. Он переписал. Всего несколько символов в последовательности, отвечающей за кинетическую отдачу и точку остановки бойка. Он изменил не цель, а путь ее достижения. Система по-прежнему видела команду «нанести удар», но алгоритм ее выполнения был теперь… иным.
Стража приближалась. Уже обыскивали соседние верстаки.
Алексей отступил в тень, сливаясь с грудами угля. Его «Подавитель» тянул свои скромные три часа.
Старший кузнец, желая продемонстрировать лояльность, грубо оттолкнул подмастерье от пульта управления.
- Покажите, что у нас все в порядке! - крикнул он капитану Грому и потянул главный рычаг.
Массивный молот с глухим скрежетом шестерен начал свой разгон. Раскаленная докрасна заготовка клинка лежала на наковальне. Все как всегда.
Бойок понесся вниз с привычной сокрушительной силой. Но в последний момент, за сантиметр от металла, его траектория изменилась. Не остановилась. Она изогнулась, описала неестественную дугу и с оглушительным, визгливым звуком рвущегося металла врезался не в заготовку, а в самую массивную шестерню механизма привода.
Инерция и невысвобожденная энергия нашли выход. Раздался взрывоподобный хлопок. Главный вал лопнул, как сухая ветка. Осколки шестерен со свистом разлетелись по кузнице. Молот, сорвавшись с остатков креплений, рухнул на каменный пол, проломив его и вызвав новый грохот.
Но это было не самое страшное.
В момент разрушения, сфера «Подавителя» на поясе Алексея дрогнула. Созданный им хаос был настолько велик, так явно противоречил Предустановленной Гармонии, что вызвал微型й скачок в Эфирном Коде. Его устройство, и без того работавшее на пределе, не выдержало. Он почувствовал, как пелена невидимости исказилась и на мгновение рассеялась.