Именно в этот период процветания и усложнения с юга пришел первый настоящий удар. Не мечом, а золотом.
Караван. Огромный, роскошный, состоящий из десятков повозков, груженных тканями, вином, инструментами, книгами и прочими дефицитными товарами. Его возглавлял улыбчивый, дородный купец по имени Сильван, представившийся «независимым торговцем, восхищенным легендами о Холдгрейве».
Его встретили с вежливой настороженностью. Сильван щедро раздавал подарки старейшинам, восхищался «удивительным бытом» и нахваливал «мудрость» местных лидеров. Он не просил ничего взамен, лишь предлагал «наладить взаимовыгодный обмен».
Алексей, наблюдая за ним через «Взгляд Аналитика», видел больше. От купца исходил легкий, едва уловимый флер чужеродного намерения. Он не был враждебным. Он был… коррозионным. Сильван был не шпионом. Он был семенем. Семенем рыночной экономики, потребительства и социального неравенства.
Его товары были не просто вещами. Они были троянскими конями.
- Посмотрите на эти ткани! - восторгался он, показывая парчу, затканную серебряными нитями. - Такие идут на платья самой императрице! А это вино - выдержанное пятьдесят лет в подвалах дома ван Флорис!
Он предлагал не просто предметы роскоши. Он предлагал статус. Идею о том, что один человек может и должен быть «лучше» другого благодаря внешним атрибутам.
Первыми соблазнились некоторые из бывших «Кающихся», в прошлом аристократы, тосковавшие по привычным знакам отличия. Затем - несколько удачливых ремесленников, чьи изделия особенно ценились в городе. В Холдгрейве, где все трудились на общее благо и получали по потребностям, вдруг появились люди, которые могли «позволить себе» больше.
Сильван ловко играл на этом. Он «дарил» драгоценности самым влиятельным старейшинам, «одалживал» инструменты самым искусным мастерам, создавая негласные обязательства и зависимости.
Ирина, наблюдая за этим, била тревогу.
- Он не продает товары, Алексей. Он продает идею. Идею иерархии. Он создает в нашем обществе финансовую ось «богатый-бедный». И это может разрушить все! Наша сила в единстве, а не в конкуренции!
Ориана была более цинична.
- Мы можем просто конфисковать его товары и выгнать его. Сила на нашей стороне.
- И это станет для Империи прекрасным поводом объявить нас варварами и ворами, - возразил Алексей. - Нет. Мы должны победить его его же оружием. Но нашими правилами.
Они не стали запрещать торговлю. Они создали свой ответ. «Энергетический Банк».
Суть была проста. Любой житель Холдгрейва мог принести на центральную площадь результат своего труда - выкованный меч, выпеченный хлеб, вышитую ткань, даже просто хорошо исполненную песню или красивую мысленную конструкцию. Совет старейшин, слившись с «Логосом», оценивал не рыночную стоимость, а «ценность для общины» - полезность, красоту, вложенную душу. В обмен на этот труд человек получал не золото, а особые, ничем не обеспеченные «знаки признания» - энергетические токены, которые были просто отметкой о вкладе.
Эти токены нельзя было накопить или обменять на власть. Их можно было «потратить» только одним способом - попросить общину о помощи в своем собственном творческом проекте. Больше токенов - больше людей и ресурсов могло быть направлено тебе на помощь.
Система была гениальна. Она не отрицала мотивацию. Она перенаправляла ее с личного обогащения на коллективное творчество. Ремесленник, желавший «разбогатеть», был вынужден создавать все более прекрасные и полезные вещи для всех, чтобы получить ресурсы для своей следующей, еще более грандиозной идеи.
Сильван со своими безделушками и статусными безделушками оказался не у дел. Его парча не могла конкурировать с тканями, в которые были вплетены заботы и радости всей общины. Его выдержанное вино проигрывало свежему соку местных ягод, заряженному энергией «Логоса».