Алексей замер, пораженный. Он смотрел на Каэлена и видел в нем не предателя, а жертву. Жертву собственного успеха. Они создали общество, максимально свободное от страданий. Но страдание, боль, конфликт - были неотъемлемой частью человеческого опыта. Это была та самая «грязь», из которой росли самые важные качества - сострадание, мужество, способность к самопожертвованию. Очистив реальность от боли, они рискуют очистить ее и от души.
Каэлен, бывший фанатик, нашедший искупление в помощи другим, был продуктом той, старой, «грязной» реальности. В этом новом, идеально отлаженном мире его миссия теряла смысл. Его личность растворялась.
- Ты говоришь, что не чувствуешь боли, - тихо сказал Алексей. - Но разве то, что ты испытываешь сейчас, разве это не боль? Боль от утраты смысла?
Каэлен посмотрел на него с надеждой и отчаянием.
- Это и есть самое страшное. Эта боль… она не настоящая. Она… умозрительная. Как воспоминание о боли. Она не жжет, не режет. Она просто… есть. Как погода. И от этого хочется тихо умереть.
Алексей понял весь ужас ситуации. Империя, сама того не зная, нашла ахиллесову пяту. Их общество было настолько совершенным, что становилось бесчеловечным. Оно предлагало рай, в котором не было места для тех, чья сущность рождена из преодоления ада.
В ту же ночь случился инцидент. Один из бывших «Кающихся», тот самый Элиан, который так активно включился в новую жизнь, пришел в ярость из-за пустяка - кто-то случайно сломал его астрономический инструмент. Но ярость его была странной, истеричной, несоразмерной ущербу. Как будто все подавленные, невыраженные негативные эмоции, которые «Логос» так эффективно нейтрализовывал, прорвались наружу в одном, гипертрофированном всплеске.
Это был не единичный случай. По всему Холдгрейву стали проявляться микро-конфликты. Ссоры из-за ничего. Вспышки раздражения. Немотивированная грусть. «Логос», настроенный на поддержание гармонии, пытался гасить эти всплески, но они возникали снова, как сорняки, пробивающиеся через асфальт.
Ориана, изучавшая эти феномены, пришла к неутешительному выводу.
- Это копинг, Алексей. Механизм компенсации. «Логос» подавляет негативные эмоции, не давая им выхода и трансформации. Но они никуда не деваются. Они накапливаются в подсознании коллектива, как напряжение в тектоническом разломе. И теперь этот разлом начинает давать трещины. Каэлен - лишь самый чуткий сейсмограф. За ним последуют другие.
- Что предлагаешь? - спросил Алексей, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Они победили всех внешних врагов, чтобы столкнуться с врагом внутренним - с последствиями собственного «совершенства».
- Мы не можем позволить «Логосу» подавлять эти эмоции, - сказала Ирина. - Но мы не можем и вернуться к хаосу и страданиям старого мира. Нам нужен… предохранительный клапан. Институционализированный способ проживать тьму, не давая ей поглотить свет.
Идея пришла от самого Каэлена. Он пришел на следующий день на совет, и его глаза, хоть и полные боли, горели решимостью.
- Дайте мне келью, - попросил он. - Не в Школе Воли. За пределами «Логоса». Но недалеко. И разрешите тем, кто чувствует то же, что и я, приходить ко мне. Не для утешения. Для того, чтобы просто… почувствовать. Поболеть. Посомневаться. Погрустить. Без осуждения. Без попыток это исправить.
Он предлагал создать «Резервацию Тьмы». Не место отречения, а святилище для тех частей человеческой души, которым не было места в сияющем раю «Логоса».
Алексей, после недолгого размышления, согласился. Это был риск. Они сознательно вносили в свою идеальную систему элемент хаоса, потенциальную уязвимость. Но это был риск, на который надо было пойти. Иначе их общество медленно выродится в сообщество блаженных, но бездушных автоматов.
Небольшую пещеру в холме за Живым Валом очистили и обустроили. Это место было экранировано от прямого воздействия «Логоса», но оставалось связанным с ним, как отдаленный, тихий зал в огромном соборе. Каэлен стал его хранителем.
И эффект не заставил себя ждать. К нему потянулись люди. Не только бывшие «Кающиеся», но и коренные жители Холдгрейва. Они приходили не за советом. Они приходили, чтобы выплакаться. Прокричать свой гнев в подушку. Просто посидеть в тишине и позволить себе чувствовать то, что было «неприлично» чувствовать в сияющем граде, - тоску, усталость, разочарование, злость.