Фабриция двигалась среди больных, отмеряя скудные запасы лекарств. Увидев его на ступенях, она стала пробираться к нему сквозь этот хаос.
— Моли Бога, чтобы они не напали сейчас, — сказала она. — У нас даже для больных места не хватает, раненых класть будет некуда.
— Да и защищать нас скоро будет некому, — сказал он. — Их вдвое больше, чем вчера.
— Моя мать нашла на складе корень дягиля. Мы растерли его в порошок и смешали с вином, воды-то почти не осталось. Это поможет, если они смогут удержать в себе, но большинство тут же срыгивает.
— Это все та женщина, Гильемета.
— Но Лу не заболел. И я тоже, а ведь я возлагала на нее руки.
Он посмотрел на ее руки. Она все еще была в перчатках, но на них больше не было знакомых бурых пятен крови.
— Жаль, что ты больше не можешь творить свои чудеса, Фабриция.
У главных ворот проревели трубы, им вторил тревожный набат церковных колоколов.
— Они собираются штурмовать стены, — сказала она.
— Может, это ложная тревога.
— Мне кажется, они чуют болезнь. Как-то они узнали.
— Или они в таком же отчаянии, как и мы, — сказал он и побежал вверх по ступеням, чтобы присоединиться к сбору.
*
Крозатс выждали, пока заходящее солнце не ослепило гарнизон на западной стене. Солдаты Раймона едва могли их разглядеть, когда солнце било в лицо, но они хорошо их слышали — те били пиками о землю. Сброд паломников, следовавший за ними, пел Veni Sancte Spiritus.
Что-то с грохотом рухнуло во двор внизу. Это была почерневшая голова одного из воинов, убитых во время вылазки против требушета.
— Лишь половина моих солдат еще на ногах, — сказал Раймон.
— Значит, нам придется сражаться вдвое яростнее, — ответил Филипп.
Мартин Наваррский стоял рядом с ним, расставив ноги, острие его меча упиралось в камни. Он сплюнул через стену.
— Французские ублюдки.
По другую руку от Раймона стоял Лу с пращой в руке, у его ног лежала груда камней. У одного из мангонелей стояли три женщины; рядом с ними, с голым торсом под солнцем, ждал каменщик Ансельм, загружая валуны в пращи. «Вот до чего дошло, — подумал Филипп. — Теперь убивать будут женщины и дети».
Солнце стояло всего в двух пальцах над горизонтом, когда они атаковали; их деревянные «кошки» качались и бились друг о друга, пересекая плато. Повозка, покрытая прочным навесом из воловьей кожи, ударилась о стену. Филипп знал, что под ней — саперы крозатс, пытающиеся сделать подкоп. Ансельм в одиночку швырял на них тяжелые камни, а женщины бросали горящие головни. Навес вскоре ощетинился бесполезно потраченными стрелами и болтами.
Котел с пылающим маслом полетел за стену, кожа зашипела от смолы и загорелась, выпустив в воздух столб черного дыма. Люди с криками, в горящей одежде, бежали обратно к позициям крестоносцев. Лучники снимали их на бегу.
Теперь в атаку пошла остальная армия, приставляя лестницы к стенам для наемников и пехоты. «Если мы сможем отбросить их в этот последний раз, — подумал он, — думаю, мы будем в безопасности».
*
— Не сердись на меня, — сказала Элионора. Она присоединилась ко всем остальным Добрым людям, помогая ухаживать за больными в большом зале. Она больше не была похожа на маму; она остригла свои длинные волосы цвета соли с перцем, так что они стали короткими, как у мужчины. Черная ряса с капюшоном, которую ей дали, была слишком велика, и ее худая фигура терялась в ней.
— Я не сержусь, мама, — солгала Фабриция. «Я в ярости. Ты бросила меня и бросила папу, когда мы больше всего в тебе нуждались. Мы все рискуем умереть без отпущения грехов, почему ты не могла? Ради нас?»
— Я следую в этом велению своего сердца. Мы все должны следовать велению сердца.
Элионора ходила за ней по пятам, пытаясь втянуть в личный разговор, возможно, ища отпущения. Фабриция остановилась и прислушалась к шуму снаружи. Битва началась; скоро начнут поступать раненые. Куда их класть?
Хуже всего было не знать, что происходит там, наверху. В любой момент она могла увидеть, как эти твари с алыми крестами на сюрко спускаются по ступеням с обнаженными мечами.
— Прошу тебя, моя Фабриция, моя малышка. Мы не знаем, сколько времени нам осталось. Давай не будем расставаться так.
Двое мужчин, пошатываясь, спустились по ступеням в подвал, неся раненого лучника. Они поскользнулись на луже крови и упали.
— Помогите кто-нибудь, — сказал один из них. — Их слишком много, мы одни не справимся!
Фабриция бросилась вверх по лестнице за ними, но Элионора схватила ее за запястье.