— Нет, — сказал он, — это слишком долго, а я слишком устал.
К тому же, он гордился своими грехами. Он бы хотел обсудить их со своим Создателем лично, по-мужски. Вот, мол, мой список. А теперь давай посмотрим на твой.
Он открыл глаза. Над ним склонилась женщина.
— Я упал на голову, когда пытался выбраться из церкви, — сказал он ей.
— Как и все мы, — ответила она, что показалось ему странным, но, возможно, он это просто выдумал.
Он услышал женский голос:
— У него удар по голове, а может, и не один. Повреждена лодыжка и левое запястье. Но хуже всего — ребра. Что-то сломано внутри, и он дышит собственной кровью.
— Он умрет?
— Возможно. На все воля Божья.
Она дала ему выпить что-то горькое. Он выплюнул.
Он устал вести счет всем в своих снах. Тридцать семь. Нет, еще трое; теперь сорок. Они сидели на скамьях перед очагом, сушили сапоги и гетры у огня. Запах мокрой кожи и шерсти смешивался с вонью навоза, глины и гнилой соломы на полу.
— Просто отдыхай, — прошептал Годфруа, принявший облик красивой женщины с рыжими волосами.
Его оруженосец, Рено, сказал:
— Еще не ваше время, сеньор. Вы должны вернуться.
— Назад, куда? — спросил он, и тут появился его сын, играющий с его мечом.
— Положи, — сказал он, — тебе еще рано.
А рыцарь с зеленым и голубым глазом рассмеялся и сказал:
— Что ж, мне-то хватило возраста, чтобы спасти твою жалкую шкуру.
— Он горит, — сказала женщина. Он подумал о маленьком Рено, о том, как ему было холодно. Что лучше — умереть ото льда или от огня? Конец один. Он попросил воды на латыни и на арабском, и почувствовал, как она приподняла его голову, и когда она вливала воду ему в губы, ее волосы коснулись его лица, и он почувствовал запах лаванды.
LVIII
— Фабриция Беренжер, — сказал он.
Она ухаживала за другим больным, когда услышала, как он произнес ее имя. Она обернулась и увидела, что он смотрит на нее. У него были огромные карие глаза и такой прямой взгляд, что это смутило ее.
— Откуда вы знаете мое имя?
— Это вы, не так ли?
Она кивнула.
— Вы — причина… по которой я пришел в Страну Ок.
— Я не понимаю вас, сеньор.
— Одна мудрая женщина сказала мне, что вы… великая целительница. Мой сын был болен. Я думал, вы сможете его спасти. Но он… но он теперь мертв. Похоже, вместо него вы спасли меня.
— Вас спас Бог. Я лишь молилась за вас.
— Тогда Бог… поражает меня. Зачем Ему было меня спасать?
— Не нам знать помыслы Господни. — Она приложила руку к его лбу. — Жар спал. Дыхание стало ровнее. — Она приподняла его голову и дала ему глоток воды.
— Где я? — спросил он.
— Это место называется Симуссен.
— Что это? Замок?
— Пещера. Пещера — и собор.
— Как… я сюда попал?
— Вас нашли солдаты виконта. Они сказали, вы в одиночку напали на все Воинство.
— Это еще один сон? — Он огляделся. В пещере были сотни людей — сидели на земле, лежали, ели, разговаривали. И все же во всем был порядок. Крики и смех детей эхом отдавались под сводчатым потолком.
Как и сказала Фабриция, пещера и собор.
— Я выбрал день своей смерти. Почему… я здесь?
— Никто не выбирает день своей смерти. Его выбирают за нас.
— А рыцарь с рыжей бородой тоже спасся?
— Вы можете спросить об этом у людей Тренкавеля, когда они вернутся. Я никогда не спрашиваю, как вы, мужчины, пытаетесь друг друга убить. Мне это неинтересно.
— Кто все эти люди?
— Некоторые из Безье, некоторые из Сен-Ибара. Они пришли, чтобы попытаться укрыться от солдат.
Он схватил ее за запястье.
— Это правда, что… вы можете исцелять? Это… вы меня исцелили?
— Я давала вам травы и свои молитвы. Иногда люди поправляются, а иногда нет. Это не от меня зависит.
— Насколько я ранен?
— Когда вас принесли сюда, мы думали, вы умираете.
— Но теперь я… жив.
— На все воля Божья. — Она попыталась высвободиться, но он держал. — Вы очень красивы, — сказал он. — Я ожидал… каргу с куриными косточками в волосах, пахнущую окопником и первоцветом.
— Я сегодня утром мылась. Вымыла все куриные косточки. Они начали чесаться.
Он улыбнулся.
— У меня есть кое-что важное… что нужно вам сказать. — Он отпустил ее, измученный этим небольшим усилием, и его рука упала.
— Говорите.
— Я нашел… ваших мать и отца.
У Фабриции перехватило дыхание.
— Где? Они живы и здоровы?
— Они живы. Благодаря доблести… людей, с которыми я ехал. На них напали крестоносцы, но они выжили. Они на пути к месту… которое они назвали Монтайе.