— Ты меня напугала.
— Что за рыцарь позволяет девчонке подкрасться сзади и застать его врасплох? — сказала она, улыбаясь. — Здесь есть кто-то еще?
— Только призраки, — сказал он. — Как Бруна и отец Марти?
— Бруна только что отправилась на небеса. Она отошла тихо.
— Я приготовил для нее могилу. Я отнесу ее туда.
Он хотел было вернуться в пещеру, но она положила руку ему на плечо и остановила его.
— Слышите? — Она нахмурилась и окинула взглядом горизонт. — Приближается гроза. — Но утро обещало ясный день, лишь перистые облака высоко в небе цвета воды.
— Это не гроза, — сказал Филипп. — То, что вы слышите, — это осадная машина. Должно быть, они тащат требушет из Каркассона. Несомненно, они направляются в Монтайе. — Он указал на то, что казалось пыльной бурей, далеко внизу в долине. — Вон они.
— Их там, должно быть, тысячи, — сказала она.
— Лишь немногие из них воины. Тем не менее, скоро они вышлют налетчиков и фуражиров. Нам не следует здесь оставаться.
— Мы не можем передвигать отца Марти.
— Я мог бы сделать носилки из веток и тащить его за Лейлой. Это будет медленно, но лучше, чем оставаться здесь. Им будет не слишком трудно нас найти.
— Сколько времени уйдет на то, чтобы сделать такую вещь?
— Зависит от того, что здесь осталось, что я смогу использовать. — Он кивнул в сторону пещеры и разбросанных на песчаном полу бедных пожитков. — Мне нужны одеяла и веревка или бечевка. И несколько зеленых веток. Я мог бы закончить к концу дня.
— Отец Марти может не дожить так долго.
— Но если доживет, мы будем готовы.
Он отнес Бруну в могилу, которую приготовил для нее, а затем принялся за работу. Позже, днем, он притащил носилки, которые построил, ко входу в пещеру, чтобы показать ей; он связал две крепкие ветки, чтобы получилась рама, и переплел их более мелкими ветками для прочности. Он использовал найденные куски веревки, чтобы прикрепить к ним одеяла.
— Не королевская перина, — сказал он, — но, думаю, вполне сойдет.
— Так вы не все время в замке едите язычки жаворонков и гоняетесь за служанками?
— От меня есть своя польза.
Далекая буря утихла; крозатс, должно быть, расположились на ночлег. В лесу стрекот цикад нарастал до крещендо, и небо стало цвета шелковицы.
— Вы сказали, что видели меня во сне.
— Сон может означать многое.
— Верно. Но потом вы спасли мне жизнь.
— Вы могли бы и так поправиться, сеньор. Я уж точно не рисковала своей жизнью ради вас, как вы делаете это ради меня сейчас.
— Раймон считает это безумием. Но я не мог вас оставить. — Неожиданно он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернула лицо.
— Я уверена, что в замке служанки позволяют сеньору делать, что ему вздумается, но я не служанка.
Он не планировал ее соблазнять. Он сам удивился своей неловкости. Что он делает? Он мог бы овладеть ею, если бы захотел; да, как служанкой, сильному мужчине наедине с такой женщиной не нужно было разрешения. Такой отказ оскорбил его честь, и он отпрянул.
— Прошу прощения, мадам, — сказал он. — Это больше не повторится.
Он повернулся и пошел прочь.
— Подождите. — Она побежала за ним, схватила его за руку и удержала. — Вы не поняли моего смысла.
— Ты знаешь, кто я, девчонка? А ты — всего лишь дочь простолюдина.
— Он — мастер-каменщик.
— То же самое. Я благородной крови, и чтобы я даже подумал… — Он стряхнул ее руку. — Нам следует уходить на рассвете. Если кто-нибудь расскажет крозатс об этих пещерах, завтра здесь может быть отряд налетчиков.
Он развернулся и вошел обратно в пещеру, оставив ее стоять там.
*
В ту ночь она лежала без сна, слушая, как где-то в пещере капает вода. Над головой жужжал комар, а стрекот насекомых в лесу за стенами пещеры был почти оглушительным. В груди отца Марти хрипело дыхание. Он долго умирал.
В небе дрожала полная луна. Она отыскала взглядом Филиппа, темный силуэт на другой стороне пещеры.
Почему бы ей не побыть немного в его объятиях? Церковь назвала бы ее распутницей; отец Виталь — грешницей. Но что сказал отец Марти? «Это грех, только если тебе не нравится». Он говорил, что если исповедаться перед смертью, все грехи все равно прощаются, так какая разница, что ты делаешь? Завтра они покинут укрытие этих пещер, и она с трудом верила, что они переживут опасности пути до Монтайе.
Но если они выживут, она хотела не одного его поцелуя, а множество. Если она будет томиться жаждой сегодня ночью, то окажется в пустыне без… как он это назвал? Оазиса.