Похоже, я смотрю не с берега другогореки Смоленки, и погост –еще не сей пустырь, но есть пустынный мост,откуда смотришь вниз на отраженья звездот неба черного, пустого.
Там кладбище Смоленское. Смолас мольбою перемешанного мрака,что загустел во времени, однакоеще и нынче плоть его тепла.Похоже, и в земле дыханье сохраняетсвое животное тепло,и тот сырой туман, каким заволоклостекло истории, пустынное стекло, –он и студит, и согревает.
Пейзаж Дачного
Тяготит ли присутствие чье-то,или ты переносишь вовнекамень сердца. И камень-болотопод ногами скрипит. Ледяная работабыть вдвоем, словно сложен вдвойне.
Среди вмерзших кварталов равниныобезлюдела, стала во льдутень двукрылая, тень двуединойкамень-птицы, летящей на юг воробьиный,но летящей не двигаясь, не шевелясь на лету.
Обводный канал
Крутой зрачок…
Сумерки. Дождик частит.Тусклые вспышки на черном.Тускло зрачок твой блестит,влагой ли, злобой налит,духом ли тронут тлетворнымсвалок, каналов, обид.
Взглянешь – спешит, отходяв тень запредельного дома,с шумом смешаться дождя,копотью стать невесомой –пуганый путник, погромови революций дитя.
Или опустишь глаза –вздрогнешь. Вертится в канавекрасного света фреза,тьму и грызет, и буравит…
В Екатерининском канале
Словно еще не построен – еще только брезжит в умеумершего архитектора – зыблется в желтом каналешестиколонный ребенок, дитя щегольства и печали,каменнолицее чадо, в зеленой зачатое тьме.
И, наклонясь над водой и вплетаясь в орнамент перил,частью чугунной решетки внизу обретаясь,вижу, как некогда зодчий стоял, и струясь, и шатаясь,над повторением зданья, которое сам повторил,
взявши за образец особняк италийского князя,виденный смутно в покинутом детстве, на дне…Все – отражения, Боже, и все, искажаясь во мне,так же относится к жизни, как цепи-гирлянды на вазе
гипсовой – к розам живым, к розам, какие стоятна подоконнике дома в незримом стакане,в подозреваемом только стекле среди брызг и мельканьяотблесков стекол, пронзающих зыбкий фасад…
Канал Грибоедова
И праздник мусора. И мутный праздник бреда.И воскрешенье камня в желтизнеканала имени страдальца Грибоеда,канала с небом мусорным на дне.
Не год ли был грибной? не год ли был как дождик,что верх и низ, вершина и дырав тебе теперь тождественны, художникпромозглого гусиного пера?
В торжественной игре окаменелых дымовс грядой камней струящихся не ты льна двойников туманный поединокглядишь, писатель, обращенный в пыль?
Не я ли здесь дышу той зеленью и пылью,той смесью пыли и воды,что в имени твоем грибного изобильябосых ступней оставила следы?
Скрипят промерзлых волн дощатые колеса,и робкий реденький снежокв белесом сумраке летит простоволосо –пунктир, прочерченный легко, упавший косо…На саван-день положенный стежок.
Невский мыловаренный завод
Повеситься на стыке двух культурпоможет мыловаренный завод,чьи окна тускло смотрят на Неву,чей, вывалясь, язык багров до синевы.
Предвестник
Кто он? пыльных дворов недоносок?или улиц довесок пустых?вдоль забора мелькающих досокпрогремел и затих.
Потонул за углом в подворотне,в ящик мусорный, может быть, слег…Кто он – бомж или казни Господнейпервый камень, залог?
Лимфа
Медленно течет полуденная лимфа.Бледен сок броженья наугадв пепельных углах и закоулках лимба,по кошачьим трупам и прутам оград.
С нимфой приоткрытой сходится философу помойных баков для беседоб устройстве смерти, о судьбе отбросов,о велосипедном цикле-колесе.Обод полусплющен. Выломаны спицы.Из опустошенного ведра,словно из глубоко вдавленной глазницы,выпадает с грохотом дыра.
Никольский собор